22
июня 1941 года гитлеровская Германия напала на СССР. Каким оказался наш
солдат в глазах врага – солдат немецких?Как выглядело начало войны из
чужих окопов? Весьма красноречивые ответы на эти вопросы можно
обнаружить в книге, английского историка Роберта Кершоу.
Вечер 21 июня
Вспоминает
унтер-офицер Гельмут Колаковски:
«Поздним вечером наш взвод собрали в
сараях и объявили: «Завтра нам предстоит вступить в битву с мировым
большевизмом». Лично я был просто поражен, это было как снег на голову, а
как же пакт о ненападении между Германией и Россией?
Я всё время вспоминал тот выпуск «Дойче вохеншау», который видел дома и
в котором сообщалось о заключенном договоре. Я не мог и представить,
как это мы пойдем войной на Советский Союз». Приказ фюрера вызвал
удивление и недоумение рядового состава.
«Можно сказать, мы
были огорошены услышанным, – признавался Лотар Фромм,
офицер-корректировщик. – Мы все, я подчеркиваю это, были изумлены и
никак не готовы к подобному».
Слова Бенно Цайзера, тогда еще
учившегося на военного водителя, отражают общие настроения:
«Всё это
кончится через каких-нибудь три недели, – нам было сказано, другие были
осторожнее в прогнозах – они считали, что через 2–3 месяца. Нашёлся
один, кто считал, что это продлится целый год, но мы его на смех
подняли: «А сколько потребовалось, чтобы разделаться с поляками? А с
Францией? Ты что, забыл?»
Но не все были столь оптимистичны. Эрих
Менде, обер-лейтенант из 8-й силезской пехотной дивизии, вспоминает
разговор со своим начальником, состоявшийся в эти последние мирные
минуты.
«Мой командир был в два раза старше меня, и ему уже приходилось
сражаться с русскими под Нарвой в 1917 году, когда он был в звании
лейтенанта. «Здесь, на этих бескрайних просторах, мы найдём свою смерть,
как Наполеон, – не скрывал он пессимизма… – Менде, запомните этот час,
он знаменует конец прежней Германии».
В 3 часа 15 минут передовые
немецкие части перешли границу СССР.
Артиллерист противотанкового
орудия Иоганн Данцер вспоминает:
«В самый первый день, едва только мы
пошли в атаку, как один из наших застрелился из своего же оружия. Зажав
винтовку между колен, он вставил ствол в рот и надавил на спуск. Так для
него окончилась война и все связанные с ней ужасы».
22 июня, Брест
Захват
Брестской крепости был поручен 45-й пехотной дивизии вермахта,
насчитывавшей 17 тысяч человек личного состава. Гарнизон крепости –
порядка 8 тысяч. В первые часы боя посыпались доклады об успешном
продвижении немецких войск и сообщения о захвате мостов и сооружений
крепости. В 4 часа 42 минуты «было взято 50 человек пленных, все в одном
белье, их война застала в койках».
Но уже к 10.50 тон боевых документов
изменился:«Бой за овладение крепостью ожесточённый – многочисленные
потери». Уже погибло 2 командира батальона, 1 командир роты, командир
одного из полков получил серьёзное ранение.
«Вскоре, где-то между
5.30 и 7.30 утра, стало окончательно ясно, что русские отчаянно
сражаются в тылу наших передовых частей. Их пехота при поддержке 35–40
танков и бронемашин, оказавшихся на территории крепости, образовала
несколько очагов обороны. Вражеские снайперы вели прицельный огонь из-за
деревьев, с крыш и подвалов, что вызвало большие потери среди офицеров и
младших командиров».
«Там, где русских удалось выбить или
выкурить, вскоре появлялись новые силы. Они вылезали из подвалов, домов,
из канализационных труб и других временных укрытий, вели прицельный
огонь, и наши потери непрерывно росли».
Сводка Верховного
командования вермахта (ОКВ) за 22 июня сообщала:«Создаётся впечатление,
что противник после первоначального замешательства начинает оказывать
всё более упорное сопротивление».С этим согласен и начальник штаба ОКВ
Гальдер: «После первоначального «столбняка», вызванного внезапностью
нападения, противник перешёл к активным действиям».
Для солдат
45-й дивизии вермахта начало войны оказалось совсем безрадостным: 21
офицер и 290 унтер-офицеров (сержантов), не считая солдат, погибли в её
первый же день. За первые сутки боев в России дивизия потеряла почти
столько же солдат и офицеров, сколько за все шесть недель французской
кампании.
«Котлы»
Самыми успешными действиями войск
вермахта были операции по окружению и разгрому советских дивизий в
«котлах» 1941-го года. В самых крупных из них – Киевском, Минском,
Вяземском – советские войска потеряли сотни тысяч солдат и офицеров. Но
какую цену за это заплатил вермахт?
Генерал Гюнтер Блюментритт,
начальник штаба 4-й армии: «Поведение русских даже в первом бою
разительно отличалось от поведения поляков и союзников, потерпевших
поражение на Западном фронте. Даже оказавшись в кольце окружения,
русские стойко оборонялись».
Автор книги
пишет: «Опыт польской и западной кампаний подсказывал, что успех
стратегии блицкрига заключается в получении преимуществ более искусным
маневрированием. Даже если оставить за скобками ресурсы, боевой дух и
воля к сопротивлению противника неизбежно будут сломлены под напором
громадных и бессмысленных потерь. Отсюда логически вытекает массовая
сдача в плен оказавшихся в окружении деморализованных солдат.
В
России же эти «азбучные» истины оказались поставлены с ног на голову
отчаянным, доходившим порой до фанатизма сопротивлением русских в,
казалось, безнадежнейших ситуациях. Вот поэтому половина наступательного
потенциала немцев и ушла не на продвижение к поставленной цели, а на
закрепление уже имевшихся успехов».
Командующий группой армий
«Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок в ходе операции по уничтожению
советских войск в Смоленском «котле» писал об их попытках вырваться из
окружения:
«Весьма значимый успех для получившего такой сокрушительный
удар противника!».
Кольцо окружения не было сплошным.
Два дня спустя фон
Бок сокрушался: «До сих пор не удалось заделать брешь на восточном
участке Смоленского котла». Той ночью из окружения сумели выйти примерно
5 советских дивизий. Еще три дивизии прорвались на следующий день.
Об
уровне немецких потерь свидетельствует сообщение штаба 7-й танковой
дивизии, что в строю осталось всего 118 танков. 166 машин было подбито
(хотя 96 подлежали ремонту). 2-я рота 1-го батальона полка «Великая
Германия» всего за 5 дней боев на удержание линии Смоленского «котла»
потеряла 40 человек при штатной численности роты в 176 солдат и
офицеров.
Постепенно менялось и восприятие войны с Советским
Союзом у рядовых немецких солдат. Безудержный оптимизм первых дней боев
сменился осознанием того, что«что-то идет не так».
Потом пришли
безразличие и апатия.
Мнение одного из немецких офицеров: «Эти огромные
расстояния пугают и деморализуют солдат. Равнины, равнины, конца им нет и
не будет. Именно это и сводит с ума».
Постоянное беспокойство
доставляли войскам и действия партизан, число которых росло по мере
уничтожения «котлов». Если поначалу их количество и активность были
ничтожны, то после окончания боев в киевском «котле» число партизан на
участке группы армий «Юг» значительно возросло. На участке группы армий
«Центр» они взяли под контроль 45% захваченных немцами территорий.
Кампания,
затянувшаяся долгим уничтожением окруженных советских войск, вызывала
все больше ассоциаций с армией Наполеона и страхов перед русской зимой.
Один из солдат группы армий «Центр» 20 августа сетовал: «Потери жуткие,
не сравнить с теми, что были во Франции». Его рота, начиная с 23 июля,
участвовала в боях за «танковую автостраду N1».
«Сегодня дорога
наша, завтра её забирают русские, потом снова мы, и так далее».
Победа
уже не казалась столь недалекой. Напротив, отчаянное сопротивление
противника подрывало боевой дух, внушало отнюдь не оптимистические
мысли. «Никого еще не видел злее этих русских. Настоящие цепные псы!
Никогда не знаешь, что от них ожидать. И откуда у них только берутся
танки и всё остальное?!»
За первые месяцы кампании была серьезно
подорвана боеспособность танковых частей группы армий «Центр». К
сентябрю 41-го 30% танков были уничтожены, а 23% машин находились в
ремонте. Почти половина всех танковых дивизий, предусмотренных для
участия в операции «Тайфун», располагали лишь третью от первоначального
числа боеготовых машин. К 15 сентября 1941 года группа армий «Центр»
располагала в общей сложности 1346 боеготовыми танками, в то время как
на начало кампании в России эта цифра составляла 2609 единиц.
Потери
личного состава были не менее тяжелыми. К началу наступления на Москву
немецкие части лишились примерно трети офицерского состава. Общие потери
в живой силе к этому моменту достигли примерно полумиллиона человек,
что эквивалентно потере 30 дивизий. Если же учесть, что только 64% от
общего состава пехотной дивизии, то есть 10 840 человек, являлись
непосредственно «бойцами», а остальные 36% приходились на тыловые и
вспомогательные службы, то станет ясно, что боеспособность немецких
войск снизилась еще сильнее.
Так ситуацию на Восточном фронте
оценил один из немецких солдат: «Россия, отсюда приходят только дурные
вести, и мы до сих пор ничего не знаем о тебе. А ты тем временем
поглощаешь нас, растворяя в своих неприветливых вязких просторах».
О русских солдатах
Первоначальное
представление о населении России определялось немецкой идеологией того
времени, которая считала славян «недочеловеками». Однако опыт первых
боев внес в эти представления свои коррективы.
Генерал-майор
Гофман фон Вальдау, начальник штаба командования люфтваффе, через 9 дней
после начала войны писал в своем дневнике:«Качественный уровень
советских летчиков куда выше ожидаемого… Ожесточенное сопротивление, его
массовый характер не соответствуют нашим первоначальным
предположениям».Подтверждением этого стали первые воздушные тараны.
Кершоу
приводит слова одного полковника люфтваффе:«Советские пилоты –
фаталисты, они сражаются до конца без какой-либо надежды на победу и
даже на выживание, ведомые либо собственным фанатизмом, либо страхом
перед дожидающимися их на земле комиссарами». Стоит заметить, что в
первый день войны с Советским Союзом люфтваффе потеряли до 300
самолетов. Никогда до этого ВВС Германии не несли таких больших
единовременных потерь.
Учетная карточка Бакинского жандармского управления на политического преступника Иосифа Виссарионова Джугашвили.
1910. Тип. экз. на бланк с антропометрическими данными вклеена фотография И.В.Джугашвили (Сталина).
Член ЦК РКП(б) И.В.Сталин. 1920. Фотография на паспорт
Иосип Броз (Тито) в Лепоглавской тюрьме.
Анкетный лист члена Центрального Комитета Коммунистической партии Югославии (ЦК КПЮ) Фридриха Вальтера (Иосипа Броз).
Мандат участника с совещательным голосом VII Конгресса Коминтерна, выданный на имя Ф.Вальтера.
Июль-август 1935.
Договор о дружбе и ненападении между Союзом ССР и Королевством Югославии.
5 апреля 1941
Торжественная встреча вермахта в Хорватии.
Загреб. 15 апреля 1941
Глава Независимого государства Хорватии (НХГ) Анте Павелич на смотре усташских частей. На заднем плане министр образования НХГ Миле Будак.
1941
Телеграмма начальника отдела РСХА Главного управления имперской безопасности бригаденфюрера СС Г.Мюллера о задержании представителей сербской интеллигенции, находящихся на территории Рейха и оккупированных областей. 12 апреля 1941.
Телеграмма бригаденфюрера СС Г.Мюллера о направлении задержанных сербских студентов в концлагерь. 23 мая 1941.
Немцы конвоируют гражданское население с.Козары (Босния) в концентрационный лагерь Ясеновац. Июль 1942
Усташи конвоируют сербских крестьян к месту казни
Жертвы "усташского" террора в концлагере Ясеновац. [1945]
Югославский партизанский батальон.
[1941]
Партизанская типография в освобожденном г. Ужице. Сербия.
Октябрь 1941
Солдаты народно-освободительной армии Югославии
Верховный главнокомандующий Народно-освободительной армии и партизанских отрядов Югославии (НОА и ПОЮ), Генеральный секретарь Коммунистической партии Югославии (КПЮ) И.Б.Тито. 1942
Листовка с объявлением награды в 100000 рейхсмарок за голову И.Б.Тито. 1943
Поздравительная телеграмма маршалу И.Б.Тито. Не ранее 22 мая 1944.
Соглашение о займе, предоставляемом правительством СССР Национальному комитету освобождения Югославии (НКОЮ). 16 июня 1944
Письмо И.Шубашича В.М.Молотову о заключении соглашения с Правительством Народного вече Югославии.
9 июля 1944 Подпись - автограф И.Шубашича
Послание И.В.Сталина - И.Б. Тито (ответ на письмо от 29 октября 1944 года).
31 октября 1944 Копия
Встреча борцов НОАЮ и Красной армии в Белграде.
Октябрь 1944
Освобождение Белграда.
10-13 октября 1944 Фотограф О.А.Ландер
Немецкие военнопленные, захваченные в плен во время Белградской операции.
Октябрь 1944
Образцы новых денег, изготовленных по заказу НКОЮ в СССР
"Сообщите Тито... о награждении Орденом Отечественной войны II степени Страшего сержанта Броз Жарко Фридриховича"
14 апреля 1944 г.
"Районы действий Народно-Осводобительной армии и войск противника в Югославии на 1.7.1944"
"Никогда и ничто уже не сможет больше разъединить братьев - сербов, хорватов и словенцев"
"О награждении маршала Югославии Иосипа Броз-Тито орденом "Победы" 9 сентября 1945 г.
И.В.Сталин, Ф.Д.Рузвельт и У.Черчиль среди военных экспертов. Из альбома НКВД "Конференция руководителей трех союзных держав СССР, США и Великобритании в Крыму".
9-10 февраля 1945
Подписание Договора о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве между СССР и Югославией. Москва.
11 апреля 1945. Фотограф М.Калашников
За столом В.М.Молотов; на заднем плане И.Б.Тито, И.В.Сталин, А.Я.Вышинский, А.Ф.Киселев.
За столом: маршал И.Б.Тито, на заднем плане С.Симич, И.Шубашич, И.В.Сталин, В.М.Молотов, А.Я.Вышинский, А.Ф.Киселев
Памятная фотография маршала И.Б.Тито - подарок И.В.Сталину. 14 апреля 1945.
Б.Карпов. Портрет маршала И.В.Сталина.
1944 - подарок И.Б.Тито.
Церемония вручения ордена "Победы" маршалу И.Б.Тито в советском посольстве СССР. Белград.
29 сентября 1945.
Посол СССР в Югославии И.В.Садчиков вручает орден. Общая фотография: (слева направо: Н.Лукаш, И.В.Садчиков, И.Л.Рибар, И.Б.Тито, К.Перничич, А.Ф.Киселев и Б.Вуячич)
Список ответственных руководителей из состава Министерства Вооруженных Сил Союза ССР, которых Маршал Тито желал бы наградить Югославскими орденами, до своего убытия из Москвы. Июнь 1946 г.
И.Б.Тито в рабочем кабинете
[1946-1947]
Письмо И.В. Сталина - И.Б. Тито о необходимости обсуждения албанского вопроса.
23 декабря 1947
Текст письма И.Б.Тито и Э.Карделя.
13 апреля 1948
Вручено послом Югославии в СССР В. Поповичем В. М.Молотову.
19 апреля 1948
Нота Правительства СССР в Правительство ФНРЮ о денонсации Договора о дружбе и взаимном послевоенном сотрудничестве от 11 апреля 1945. 28 сентября 1949
"Русский язык и великорусский шовинизм". Перевод статьи Р.Лалича из журнала "Книжевне Новине".
13 декабря 1949
Граждане Югославии, обвиняемых в шпионаже в пользу СССР.Белград. Окружной суд. 5 - 20 октября 1951
Пиер Крижанич. "Лекар у СССР". Карикатура. 1949.
Президент ФНРЮ И.Б.Тито и премьер-министр Великобритании У.Черчилль.
16-21 марта 1953
Церемония прощания с И.В.Сталиным в Колонном зале Дома Союзов. В почетном карауле члены Президиума ЦК КПСС.
6-8 марта 1953
Телеграмма
поверенного в делах Посольства Югославии в Москве В.Джурича в
Генеральный секретариат иностранных дел ФНРЮ о публикации в газете
"Правда" официального соболезнования в связи сосмертью И.В.Сталина.
9
марта 1953 На сербском языке
Письмо Генерального секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева И.Б. Тито о возможности возобновления дружеских отношений на государственном и партийном уровне. 22 июня 1954
Церемония подписания Совместной декларации о советско-югославских переговорах. Белград.
2 июня 1955
Президент ФНРЮ И.Б.Тито и Генеральный секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущев.
Москва. 4 июня 1956
Выписка из протокола N 24 заседания Президиума ЦК от 19-20 июня 1956 г. "О декларации об отношениях между Союзом коммунистов Югославии и Коммунистической партией Советского Союза"
Родной дом Иосипа Броз Тито в селе Кумровец. Хорватия. 1970-е
