Лавр Корнилов: генерал никто...

Столетие Великого Октября многим соотечественникам запомнится псевдоисторическими сериалами «Троцкий» и «Демон революции», еще более мифологизировавшими и без того смутные в массовом сознании представления о судьбоносных для страны и мира событиях. Революция имела множество взаимосвязанных причин – и объективных, и субъективных.

 Во вторую категорию, вне всяких сомнений, входит фактор личности.

Лавр Георгиевич Корнилов остался в истории фигурой противоречивой. 

Автор одной из наиболее полных биографий генерала Василий Цветков пишет: «Для одних Корнилов – опытный военный, незаурядный дипломат, искренний патриот. Для других – примитивный политик, крайне честолюбивый и грубый генерал». Разумеется, в статье можно коснуться лишь некоторых вех биографии незаурядного человека. Попытаюсь рассмотреть их в контексте эпохи или, как писал Лев Гумилев, с высоты птичьего полета.

Корнилов родился в один год с Лениным – в 1870-м. Его родина – станица Каракалинская, отец Георгий Николаевич – сибирский казак, без блата и протекций, собственным трудом дослужившийся до хорунжего. Несмотря на офицерский чин, сам пахал, сеял, убирал. Лавр сызмальства тянулся к знаниям. 

По словам другого его биографа – историка Евгения Комаровского, будущий военачальник «читает книги даже при свете костра, когда в ночном стережет лошадей», что было не просто развлечением, призванным скрасить бдение под звездным сибирским небом. Корнилов готовился к поступлению в элитный Императорский 1-й Сибирский Александра I кадетский корпус. И как показали дальнейшие события, выучился блестяще – окончил его по I разряду.

Следующий шаг Корнилова весьма амбициозен – Петербург. Поступив в Михайловское артиллерийское училище, молодой человек продемонстрировал не только врожденный бойцовский характер, но и строптивый нрав. «Начальник училища генерал Чернявский, – отмечает Комаровский, – помогает Лавру Корнилову окончить училище, встав на его защиту, когда юнкеру грозит увольнение за независимый нрав и острый язык».

Примечательно, что «за характер» едва не поплатился карьерой и другой незаурядный русский генерал – сын крепостного крестьянина, дослужившегося до майорского чина, Антон Деникин («Ни капли вождя»). После завершения учебы в Николаевской академии он не был причислен к Генеральному штабу именно «за характер». Таковым стало решение военного министра генерал-адъютанта Алексея Куропаткина, печально известного по Русско-японской войне. Правда, после личного письма тогда еще капитана Деникина министр разобрался в ситуации и Антона Ивановича причислили к Генеральному штабу.

Но для нас важно другое – сама возможность учебы для скромного сына хорунжего в престижном военном училище свидетельствует о том, что в Российской империи худо-бедно, с пробуксовкой, но работали социальные лифты. Если бы еще после отмены крепостного права власти предержащие соблаговолили ввести всеобщее начальное образование...

 

Знаток Туркестана

Выпустившись из училища с золотой медалью, Корнилов получил право выбирать полк для дальнейшей службы. И отправился в расквартированную в Средней Азии Туркестанскую артиллерийскую бригаду. Нет нужды говорить, что выбор молодым офицером далеко не престижного, недавно завоеванного региона удивил однокашников. Какие соображения двигали Корниловым? Понятно, что не карьерные. Дело в том, что в Корнилове, равно как и в Колчаке, следует видеть не только военного, но и ученого.

В Средней Азии он знакомится с местными обычаями, с языком и преуспевает на этом поприще, выучив фарси. Но не только на него находит время – усиленно занимается подготовкой к поступлению в Николаевскую академию Генерального штаба. Экзамен выдержал, учился блестяще, свидетельством чему серебряная медаль.

Многим сослуживцам Лавра, наверное, тогда казалось: теперь-то осядет в столице, где-нибудь при штабе. Но Корнилов снова удивил, отправившись на знакомый ему Восток уже не только ученым, но и разведчиком. «Понимая важность среднеазиатского направления для Российской империи, считал, что служба здесь даст новые возможности для изучения стратегического развертывания русских войск в случае вероятного конфликта с Персией, Афганистаном или даже с Великобританией» (Цветков).

Позволю себе отвлечься от биографии Корнилова и, дабы в полной мере оценить его деятельность, коснусь сложившейся на исходе XIX столетия в Средней Азии военно-политической обстановки, отмеченной жестким соперничеством Российской и Британской империй – столпов, как любит писать Александр Дугин, теллурократии и талассократии. Между ними шла настоящая холодная война в регионе, временами едва не перераставшая в горячую – единственный вооруженный конфликт в правление Александра III Миротворца спровоцировали именно англичане – у Кушки в 1885-м. Они с крайней тревогой относились к продвижению России на юг – к границам Британской Индии. На исходе столетия, несмотря на некоторое сближение Петербурга и Лондона, вызванного растущей германской угрозой (правда, в большей степени для Англии, нежели для России), обстановка в Средней Азии оставалась напряженной. И в 1898 году Корнилов – в Термезе. Его начальник – известный востоковед, генерал от инфантерии Михаил Ионов. Задача – исследование Афганистана, точнее – недавно построенной крепости Дейдади. Подчеркну: Корнилов отправляется добровольцем, прекрасно зная, что «все попытки разведчиков проникнуть в крепость кончались печально – их сажали на кол» (Комаровский).

Задание выполнено и, к удивлению Ионова, лазутчик вернулся живым, получив в мирное время боевую награду – орден Святого Владимира IV степени. Молодому офицеру помогло не только знание местного языка, но и не вызвавшие подозрений и унаследованные от предков по материнской линии монголоидные черты лица. Другой бы после столь опасного предприятия в отпуск отправился. Путь же Корнилова лежит в Кашгарию и снова с разведывательной миссией. Ее итогом стала книга «Кашгария или Восточный Туркестан», благодаря которой разведчик и этнограф проявил себя еще и как писатель, чей труд благожелательно приняло научное сообщество. Казалось, опасности только вдохновляют офицера, ибо следующая его поездка состоялась в 1901-м и пролегала, по словам Комаровского, через «неисследованную до него и остававшуюся белым пятном на карте Персии Степь Отчаяния – Дашти-Наумед. Ни один путешественник до той поры не вернулся оттуда». Корнилов прервал печальную статистику.

Между этими увлекательными, полными опасностей путешествиями он женился. А какая свадьба без медового месяца? Молодая чета проводит его в… пустыне.

 

От Мукдена до плена

Разумеется, в штабе Туркестанского военного округа обратили внимание на талантливого офицера и в 1903 году он отправляется в новую экспедицию, на этот раз в Индию, где его застает Русско-японская война. Корнилов, как и помянутый выше его соратник по Белому движению Деникин, идет добровольцем в действующую армию.

О том, как он сражался, свидетельствует приведенный в работе Комаровского приказ: «25 февраля 1905 года, получив приказание отвести от Мукдена собравшиеся к Мукденской станции из разных отрядов 1, 2 и 3-й стрелковые полки, понесшие в предшествовавшие дни большие потери в офицерских и нижних чинах, подполковник Корнилов, достигнув окрестностей деревни Вазые, около трех часов пополудни занял здесь позицию и в течение четырех часов удерживал натиск противника, обстреливавшего наше расположение сильнейшим артиллерийским, пулеметным и ружейным огнем; за это время выбыли из строя два командующих полками, а во 2-м стрелковом полку остались лишь три офицера. Выдерживая натиск противника, подполковник Корнилов собрал нижних чинов разных частей, отступавших кучками и поодиночке, отправляя их на север вдоль железной дороги. Им было принято под охрану знамя 10-го стрелкового полка, следовавшее с малым конвоем отдельно от полка, и забраны оставленные пулеметы. Около 7 часов вечера, пропустив значительную массу отходивших нижних чинов разных частей и обеспечив таким образом их отход, подполковник Корнилов приступил к очищению своей позиции. Деревня Вазые была в это время почти окружена противником. Усиленный огонь наших стрелков и атака в штыки 5-й роты 3-го стрелкового полка заставила японцев раздвинуться и открыть дорогу отряду подполковника Корнилова, вынесшему знамена, пулеметы и всех своих раненых и в порядке отступившему на север вдоль железной дороги».

За боевые отличия Корнилов произведен в полковники. Следующей вехой жизненного пути стал Китай. На новое место службы едет не на поезде в комфортабельном вагоне 1-го класса, а прямиком от Иркутска до Пекина на коне.

Начало XX века – переломная эпоха в истории Поднебесной. Незадолго до нее выдающийся русский философ и мистик Владимир Соловьев писал: «Китай пока спит, но горе будет, когда проснется». Заметил ли наблюдательный военный агент (военный атташе) – к слову сказать, познакомившийся с молодым тогда Чан Кайши – пробуждение огромной страны, только-только пережившей разгром восстания ихэтуаней – первой в XX веке войны между цивилизациями? Ощутил ли в неприветливых песках Средней Азии и заснеженных горах Афганистана, что именно там, а не в чуждой Европе будущее России? Попытаюсь ответить на этот вопрос ниже. Впрочем, в Китае Корнилов служил недолго и в 1910-м был отозван в Петербург. Разумеется, возвращается он верхом через монгольские степи. Далее – служба на различных штабных и командных должностях. В 1911-м произведен в генерал-майоры. 

Первая мировая застала его командиром расположенной во Владивостоке 1-й бригады 9-й Сибирской стрелковой дивизии. Корнилов спешит на фронт, где «временно принимает под свое командование 48-ю пехотную дивизию, в составе которой полки, носящие прославленные «суворовские» имена – 189-й Измаильский, 190-й Очаковский, 191-й Ларго-Кагульский и 192-й Рымникский» (Комаровский).

Проявив себя как талантливый ученый-этнограф и востоковед, разведчик и неутомимый путешественник Корнилов должен продемонстрировать умение решать сложные тактические задачи, причем в условиях, когда фронтовое и армейское командование было в большинстве своем не на высоте. И командирам, начиная с комкоров, приходилось расплачиваться и своей, и подчиненных кровью за грубейшие просчеты вышестоящего – часто титулованного – начальства. 48-я не раз оказывалась охваченной с флангов и попадала в окружение. Вопрос, по чьей вине, остается открытым: то ли командарма, генерала от кавалерии Алексея Брусилова, то ли собственно комдива. 

Однако известно точно: дивизия прорывалась из окружения, Корнилов всегда впереди, за что произведен в генерал-лейтенанты. Но в апреле 1915 года 48-я попала в очередное окружение, а ее командир – в плен, из которого бежал уже в следующем году, став в Первую мировую единственным генералом, сумевшим это сделать. В России его встречают как героя. И начинается головокружительная карьера: едва ли не за год он проходит путь от комкора до командующего Петроградским военным округом – именно это назначение стало последним приказом, подписанным императором Николаем II за несколько часов до отречения. Впрочем, взлет Корнилова был обусловлен отнюдь не проявленным им талантом полководца. Ведущее место в российской военной элите обеспечила популярность в экзальтированном обществе. К слову, то же можно сказать и о не раз помянутом соратнике Корнилова – Деникине: благодаря популярности в армейской среде и умеренным либеральным взглядам он в 1917-м превратился из комкора в начальника штаба русской армии.

Брусилов не разделял всех этих восторгов по поводу Корнилова и даже полагал, что после побега того следовало отдать под суд, и был невысокого мнения о полководческих способностях бывшего подчиненного, о чем подробно написал в воспоминаниях, отметив, что его приказов Корнилов часто не исполнял, из-за чего дивизия несла потери среди личного состава и в материальной части. Интересно, что глубоко уважавший Корнилова Деникин, напротив, довольно высоко оценивая полководческий дар соратника по Белому движению, не разбирает обстоятельств его пленения.

 

Последний слуга империи

Петроградский гарнизон Корнилов возглавлял по сути всего месяц. В круговерти хаоса и революционных событий, обусловленных крушением старого мира, он растерялся. Удивительного в этом нет – генерал не был политиком, как, собственно, не являлись ими в подлинном смысле этого слова и руководители Временного правительства, а позже – лидеры Белого движения. Корнилов уезжает из столицы и принимает 8-ю армию – главную ударную силу готовящегося летнего наступления Юго-Западного фронта. На мой взгляд, в этом шаге причины будущих неудач. Корнилов так и не понял, что народ не хочет воевать за экономические интересы кучки толстосумов, готовых гнать солдат на убой ради «проливов и Константинополя». И именно в весенние дни 1917-го со всей очевидностью была явлена трагедия некогда свершенных Петром I преобразований. Ведь их результатом стало рождение двух совершенно чуждых друг другу Россий: собственно дворянской – европеизированной и непонятной ей – народной. Быт, суеверия и менталитет последней блестяще отражены в работах таких исследователей, как Борис Успенский и Елена Левкиевская. И думаю, прочитай их книги помещики XIX века, они бы решили, что перед ними повествование о жителях другой, совершенно чуждой цивилизации.

Словом, к лету крестьянство (а оно, как известно, составляло ядро армии) меньше всего волновало наступление, предпринимаемое в интересах крупной буржуазии и союзников, прикрытое псевдопатриотической риторикой. Волновала Земля – именно с большой буквы, с сакральным характером и безусловной ценностью в народном сознании. И наступление провалилось, хотя 8-я армия сражалась достойно и даже добилась успехов, в значительной степени нивелированных Тарнопольским прорывом немцев. Но поскольку возглавляемые Корниловым войска проявили себя с наилучшей стороны и не бежали, именно он в июле 1917-го стал Верховным главнокомандующим. И при нем критерием назначений на ключевые должности в армии был не принцип компетентности, а лояльность непосредственно к главкому. Так, Юго-Западный фронт по настоянию Корнилова принял Деникин – храбрый и талантливый комдив, но не имевший никакого опыта принятия стратегических решений, никогда не то что фронтом – даже армией не командовавший.

Популярность же Корнилова в войсках, точнее, в офицерских кругах решила использовать в своих интересах крупная буржуазия – в лице Алексея Путилова прежде всего. А дальше последовали августовские события, требующие отдельной статьи, в результате которых генерал и его ближайшие соратники оказались в Быхове, Керенский – политическим банкротом, а большевики спустя несколько месяцев – правителями, вбившими последний гвоздь в гроб Российской империи. Мог ли смириться с этим Корнилов и некоторая – причем весьма незначительная часть офицерства. Вопрос риторический. Корнилов встал на путь Гражданской войны, который в конечном итоге привел его под стены Екатеринодара, где 13 апреля 1918 года опустился занавес земной жизни храброго генерала и талантливого ученого. И если бы не военный талант Деникина, погибла бы и Добровольческая армия, которую Корнилов, не считаясь с потерями, гнал на убой.

Трагедия даже не в том, что он был февралистом, не почувствовавшим, образно выражаясь, тектонических процессов, приведших в движение народные массы с их страшной для дворянства исторической памятью. Его, если угодно, метафизическая трагедия крылась в стремлении спасти детище Петра I – империю, пускай и под республиканским флагом, но единую и неделимую, ориентированную на Запад и призванную таскать каштаны то для одного, то для другого актора большой европейской игры, что она и делала начиная с XVIII века. Так русские солдаты проливали кровь ради интересов Франции на полях Семилетней войны, а прекративший эту совершенно бессмысленную для России бойню Петр III оказался едва ли не проклят потомками. Так гениальный Суворов освобождал Италию от революционной Франции для Австрии. Так Александр I ввязался в чуждые нам войны с Наполеоном, буквально спровоцировав вторжение последнего в 1812-м. Так верный принципам Священного союза Николай I позволил втянуть себя в Крымскую войну. Из той же серии была Первая мировая. Но терпение народа иссякло, он больше не хотел умирать за экономические и прочие интересы «союзников». Равно угас импульс, некогда заданный Петром созданной им империи. И занавес над ее историей опустился окончательно и бесповоротно. Хотя, как мне представляется, Провидение давало шанс генералу почувствовать вектор будущего геополитического развития России – на Востоке и в Средней Азии. Но, вероятно, он оказался глух к тому, что расслышали первые русские евразийцы, столь разные личности, как Павел Пестель, Николай Данилевский и Федор Достоевский, а из белых – барон Унгерн фон Штернберг: будущее России связано с Востоком в самом широком смысле этого слова. Это, кстати, прекрасно поняли большевики, уже в 1919 году установившие дипломатические отношения с Афганистаном. Корнилов не осознал того, что уже после Крымской войны прекрасно понял Петр Вяземский. Его слова процитировал в своей «Морфологии российской геополитики» Вадим Цымбурский: «Россия и Европа уже не одно, а два существа, два сообщества на отдельных пространствах, и в новую эпоху Россия будет присутствовать в жизни Европы «своим отсутствием». В этом трагедия и самого Корнилова, и Белого движения в целом.

Автор: Игорь Ходаков

ИСТОЧНИК...

Понравилась статья? Поделись с друзьями! 

 

  

Ошибки Керенского, которые открыли дорогу Октябрю...

Временное правительство своими грубыми просчетами предопределило победу социалистической революции

Александр Евдокимов

Давно уже стало штампом утверждение, что история не имеет сослагательного наклонения, что все случилось, как случилось. А «что сверх этого, то от лукавого» (Мф. 5:37). Но так уж устроены люди — желают знать не только то, что будет, как в песне «Гадалка» Л. Дербенева и М. Дунаевского поется,но и то, как могло бы быть.

После 100-летия Великого Октября много звучит суждений о том, неизбежна ли была победа социалистической революции или она стала всего лишь стечением благоприятных для ее сторонников обстоятельств?

2

Полагаю, что отчасти верно и то, и другое. Появление альтернативы капиталистическому обществу, основанному на прибыли, а значит, на стяжательстве, было предначертано в работах классиков марксизма. А вот где и когда именно это должно было случиться — тут многое зависело от случая.

Ведь ни один даже самый прозорливый теоретик не мог предвидеть такого количества ошибок, которые допустило Временное правительство в 1917 г., не прийти к власти большевикам могло помешать только чудо. Например, кто мог в здравом уме предугадать начало обескровленной Россией и ее еще более ослабленной армией наступления ровно 100 лет назад, как раз в конце июня по старому стилю? В этом материале рассмотрим не только этот, но и ряд других ключевых просчетов Керенского и стоявших за его спиной буржуазных кругов.

Отказ от выхода из Первой мировой войны

Февральская революция породила массу ожиданий в широких пролетарских и еще более широких крестьянских массах в России, прежде всего, на установление мира. Обещанной царской пропагандой скорой победы не получилось — страна увязла в войне, причем на три (!) фронта. Воевать Российской державе пришлось и с Германией, и с Австро-Венгрией, и еще с Османской империей. И в лучшие годы такое выдержать не удалось бы, а уж в слабое царствование Николая II это должно было и действительно привело к краху.

Казалось бы, пришедшее к власти Временное правительство должно было учесть печальный опыт свергнутых предшественников, но не тут-то было. Слишком крепкими оказались узы, связывающие представителей элиты тогдашней России с империалистическими кругами Антанты, чтобы взять и хлопнуть дверью. Собственно, саму Февральскую революцию британская разведка, весьма вероятно, всячески поддерживала не для того, чтобы Россия вышла из войны, а чтобы подошла к ее окончанию в таком состоянии, что не могла бы ничего требовать, а может быть, даже согласилась бы и на отход части своей территории по ее итогам.

Но и отказаться от мира, которого требовало общество, Временное правительство тоже просто так не могло — начались колебания и попытки торга с Петроградским Советом. Но эту игру испортил глава МИД П.Н. Милюков, сделавший роскошный подарок большевикам, отправив союзникам зачем-то 18 апреля (1 мая) 1917 г. ноту, попавшую в прессу, в которой опровергалось намерение России заключить сепаратный договор с Германией. Тут же начались волнения в Петрограде, едва не приведшие к вооруженным столкновениям. Эти события, вошедшие в историю как Апрельский кризис, стали увертюрой к последующим июльским и, самое главное, октябрьским событиям.

Предоставление В.И. Ленину возможности приезда в Петроград

На самом деле Временное правительство формально препятствовало приезду В.И. Ленина. Но именно что формально — упомянутый глава МИД П.Н. Милюков во взаимодействии с коллегами из стран Антанты максимально затруднил возвращение Ильича на Родину, заставив его проехать в том самом пресловутом пломбированном вагоне через территорию Германии, с которой Россия находилась в состоянии войны.
 

Каверза была очевидна уже тогда — пустить в страну принципиального оппонента, но на дискредитирующих его основаниях. Сейчас, когда мы знаем, как и чем все закончилось, она выглядит откровенно наивной и заведомо обреченной на неудачу. Да, Ленина мало знали в глубинке, но в Петрограде он был уже хорошо известен, благодаря плодотворной агитационно-пропагандистской работе питерских большевиков.

К моменту приезда Ильича у РСДРП (б) уже была неплохая опора в среде рабочих и многих солдат и матросов столичного гарнизона и Балтийского флота. После приезда Ленина уровень поддержки в тогдашней столице России сразу же стал расти — многим тогда хотелось самим послушать, что посоветует загадочный, но харизматичный политик, возвратившийся из Швейцарии.

Вернувшийся исключительно благодаря Временному правительству, которое даже не смогло просчитать, что умеющий блестяще выступать публично Ленин сможет быстро переубедить многих оппонентов большевиков и поддержать психологически. Так и случилось. Никто Ленина за проезд через Германию особо не осуждал, все прекрасно понимали, что никак иначе попасть в Россию лидер РСДРП (б) не мог.
 
Германское руководство тут тоже сделало промашку — решило прямолинейно, что пацифистская пропаганда большевиков разложит русскую армию, но не учло, что она точно так же будет воздействовать и на собственный рейхсвер. Но самое главное, окружение кайзера за тактически выгодным для себя расчетом упустило ключевое в позиции Ленина и его окружения в 1917 г. — веру в мировую пролетарскую революцию, соответственно, охватывающую, причем в первую очередь, и Германскую империю.

Заведомо обреченное наступление русской армии, начавшееся 23 июня (1 июля) 1917 г.

Это, пожалуй, главная ошибка буржуазных кругов, оседлавших революционную волну ровно 100 лет назад. Если уж не им хватило духу выйти из уже проигранной царским режимом Первой мировой войны, то хотя бы перейти в глухую оборону следовало обязательно. Как боксеру, прижатому к канатам. Когда в ноябре 1916 г. царь давал клятвенные обещания провести очередное выгодное для союзников и губительное для русской армии наступление, положение на фронте еще не было таким катастрофичным, как к лету 1917 г., когда ни о какой крупной операции и помышлять было уже невозможно

Если коротко, дисциплина в войсках упала, образно говоря, до уровня дна окопа, в тылу нарастал экономический и социально-политический кризис. Никакого единства в трудное для страны время, которого удалось добиться советскому руководству в годы Великой Отечественной, и близко не было. Наступать в этой ситуации было ни в коем случае нельзя. Но Временное правительство доказало, что если очень хочется, то можно. Очень этого хотелось стоящим за его спиной империалистическим кругам Антанты.

Еще бы, они решали сразу две задачи — выводили из войны обескровленного союзника и наносили мощный удар по еле уже держащейся Германии. Ход конем практически.

С опозданием на два месяца, но Временное правительство выполнило 18 июня по старому стилю союзнический долг, как потом выяснилось, ценой не только поражения на фронтах, но и полной потерей управляемости в стране, что и предопределило победу Великого Октября. Замах был на рубль — наступление, правда, в разные сроки, началось повсеместно. Вот только более-менее успешным оно было только на румынском фронте. В остальных случаях результаты помощи западным союзником рассыпавшейся русской армией привели к катастрофе в результате контрнаступления противника против Юго-Западного фронта и топтанию на месте войск Западного и Северо-Западного.

Но самое главное, и без того ненадежные части внутри страны поняли, что мира не будет и их могут отправить на фронт для восполнения десятков тысяч убитых, а потому стали еще больше прислушиваться к большевистской антивоенной пропаганде. Начался следующий Июльский кризис, еще немного приблизивший победу Великого Октября.

Угроза ареста и суда над В.И. Лениным

Допустив целый ряд грубейших промахов, Временное правительство не нашло ничего лучше, как свалить все со своей больной головы на здоровую — ленинскую. Использовав измотанную армию для заведомо провальной помощи Антанте и спровоцировав тем самым выступление против себя неорганизованных толп рабочих, матросов и солдат 3 июля 1917 г. в столице, обанкротившиеся уже к этому моменту буржуазные политики разных цветов и оттенков обвинили в своих неудачах В.И. Ленина. Мол, он все так устроил, что и наступление провалилось, и Петроградский гарнизон взбунтовался, не желая становиться пушечным мясом в империалистической схватке. Да и вообще якобы он германский шпион.

Вот только те, на поддержку кого Ильич опирался, не поверили, а могли даже и не знать о выдвинутых против лидера большевиков обвинениях. Телевидения и интернета тогда не было, а новости из газет и сами газеты добирались до городов и весей, а тем более на фронт неспешно. А часто не добирались до читателей и вовсе, будучи использованными по другому назначению.

И в этой части буржуазные круги, которые олицетворяло слабенькое Временное правительство, тоже во многом виноваты. Не дали нещадно эксплуатируемым ими рабочим и крестьянам грамотность и лишили себя возможность вести агитацию среди них.

А вот большевики и их союзники из числа левых эсеров в деревнях и анархистов на флоте сами шли в народ и до хрипоты доказывали свою правоту. Но и их не всегда слушали в казармах, цехах и на кораблях. Люди стремились быстрее все решить и поэтому возникли стихийно упомянутые события 3 июля. Ленин был категорически против, предполагая, что даже в случае успеха этой авантюры власть достанется Советам, где у большевиков не было еще перевеса, т.е. фактически мелкобуржуазным эсеровско-меньшевистским силам.

Тем не менее, Временное правительство ничтоже сумняшеся обвинило его в том, против чего он категорически возражал. Именно поэтому и возник в среде большевиков спор, являться ли Ильичу на суд. Уж больно глупым выглядел этот шаг со стороны оппонентов, слишком велик был соблазн опровергнуть все инсинуации публично.

Но возобладала точка зрения никогда и никому не доверявшего до конца И.В. Сталина — и В.И. Ленин вместе с Г. Е. Зиновьевым бежал сначала в Разлив, а потом в Финляндию, уже начавшую при Временном правительстве фактически отделяться. В столицу он вернулся уже, можно сказать, принимать капитуляцию тех, кто его зачем-то пытался арестовать.

Отказ от введения чрезвычайного положения

Уже в августе 1917 г. всем было очевидно, что дни Временного правительства сочтены. Речь могла идти уже только или о введении военной диктатуры, или — при приходе к власти большевиков вместе с другими левыми силами, установлении другой диктатуры — пролетариата. В этой ситуации А.Ф. Керенский и Ко могли передать все бразды правления военным или попробовать самим ввести чрезвычайное положение. В итоге до самого начала Октябрьской социалистической революции не было сделано ни то, ни другое.

Наиболее реакционная часть генералитета во главе с Л.Г. Корниловым попробовала было отстранить Временное правительство, но тем самым только помогла большевикам.  

Во-первых, Керенский фактически позволил РСДРП (б) действовать открыто, направляя своих агитаторов в любые части, а во-вторых и самое главное, санкционировал создание рабочих отрядов. Только за этот шаг советское руководство в одну из годовщин Великой Октябрьской социалистической революции просто обязано было наградить Александра Федоровича соответствующим орденом. Троллинг был бы вполне уместен, ведь столько для ее свершения не сделал, пожалуй, ни один из лидеров большевиков, кроме В.И. Ленина, конечно.

Хотя и до возникновения по воле Керенского Красной гвардии большевикам было на кого опереться, но все же 100% уверенности в надежности частей Петроградского гарнизона и Балтийского флота у них не было. Нужны были гарантированно свои отряды из числа рабочих для подстраховки. И глава Временного правительства из страха перед Л.Г. Корниловым сам буквально на блюдечке с красной каемочкой предоставил их большевикам.

Позднее, когда Г. Е. Зиновьев и Л.Б. Каменев раскрыли намерение осуществить низложение Временного правительства, Керенский спохватился и потребовал у так называемого Предпарламента чрезвычайные полномочия. Но поезд уже ушел — никто не хотел ссориться с В.И. Лениным и его товарищами, которые уже готовы были подобрать власть, как тогда говорили, валявшуюся на мостовой. И причина отказа выглядела издевательской — невыполнение программы РСДРП (б), т.е. предоставления земли крестьянам, а всему народу мира без аннексий и контрибуций.

Гений использования ошибок

Впрочем, сколько бы и каких бы глупых ляпов ни понаделало Временное правительство, это нисколько не умаляет мудрости и стратегической дальновидности В.И. Ленина и других лидеров большевиков. Да, они умело воспользовались каждым просчетом Керенского сотоварищи, но ведь иные партии этого сделать не смогли. Просто в любой другой части политического спектра не оказалось столь блестящего тактика и пропагандиста, как В.И. Ленин. Это и предопределило наряду с провалами Временного правительства победу Великого Октября.

Источник ➝

 

Понравилась статья? Поделись с друзьями! 
 

 

Кто заказал Октябрьскую революцию?

 

7 ЗАКАЗЧИКОВ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

«Если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?» — писал Маяковский. 7 ноября 1917 года в Петрограде большевики зажгли «звезды», которые прогорели более 70 лет. Осталось разобраться в том, кому же это было нужно

1 АЛЕКСАНДР ПАРВУС

Есть такие поразительные личности, которые при всем своем несомненном вкладе в исторический процесс, остаются в итоге в тени. Израсходовав свой потенциал, они остаются забытыми, современники от них отворачиваются, а потомки даже и не вспоминают. Таким был Александр Парвус, которого в своё время называли купцом революции, а позже клеймили как врага рабочего движения.

Парвус, при всех своих талантах и невероятной оборотистости, умудрился оказаться на берегу, когда корабль русской революции отчаливал в свое семидесятилетнее плавание. Для целого ряда видных русских революционеров Парвус стал своего рода наставником по вопросам европейского социализма. В 1901 — 1902 годах он был единственным из немецких социалистов, с кем Ленин и Крупская встречались регулярно; они даже ради этого перебрались в мюнхенский район Швабинг, где тот жил. Еще более тесные и длительные личные отношения связывали Парвуса с Львом Троцким, с которым они повстречались в 1904 году. Троцкий вместе с женой Натальей Седовой даже жил в швабингской квартире Парвуса.

Парвус не только спонсировал большвевиков, проворачивая различные операции на рынке, не брезгуя контрабандой и простым «кидаловом», но и был автором тех идей, которые впоследствии присвоили себе революционеры.  Именно Парвусу принадлежит идея вооруженного захвата власти, когда солдаты империи должны были развернуть орудия для решения внутренних вопросов в стране. Смотрел Парвус и дальше. Еще в начале XX века он говорил о превращении капитализма в универсальную систему, об уменьшении роли национальных государств и о том, что интересы буржуазии будут выходить за рамки этих государств. Что мы сегодня и наблюдаем.

2 НЕМЕЦКИЙ ГЕНШТАБ

То, что русскую революцию «спонсировал» немецкий генштаб — общеизвестный факт. Все знают про легендарный пломбированный вагон. Действие разворачивалось следующим образом. Уже знакомый нам Александр Парвус, когда узнал о начале Первой мировой, сразу же придумал хитроумный план, который заключался в следующем: немецкий генштаб финансирует революцию в России и она, раздираемая на части внутренним конфликтом, распавшаяся на несколько частей, уже не сможет участвовать в Большой войне. Парвус прибывает в генштаб и докладывает детали: Германия должна   оказать содействие социал-демократам, сепаратистам на Украине и в Закавказье, а также финансово помочь финским и прибалтийским националистам. Кроме того, Парвус настаивает на широкой пропагандистской работе.

Схема финансирования была четко отработана: торговая фирма, которая принадлежала Парвусу лично и базировалась в Копенгагене, получала на свой счет деньги от немецкого правительства. Парвус покупал на эти средства дефицитные в России товары и переправлял их в империю.

Там «посылки» принимала большевичка Сименсон, в чьей компетенции находилась продажа поступивших товаров и передача полученных за них денег Ленину (перевод сумм осуществлялся через шведский «Ниа Банкен», который принадлежал Олафу Ашбергу). От немецкого генштаба через фирму Парвуса было проведено 10 млн марок. Немецкие деньги большевикам пероводил также некий господин Моор, немецкий агент.

3  АНТАНТА

Революция в России была выгодна и странам Антанты. Выход России из Первой мировой войны обеспечивал её неучастие в послевоенном «дележе». Кроме того, Англия и Франция представляли войну как борьбу за свободу против власти автократии. Присутствие царской России в демократическом лагере союзников было серьезной помехой в этой идеологической войне. Лондонский «Таймс» приветствовал февральскую  революцию  как «победу в военном движении», и редакторский комментарий пояснял, что «армия и народ объединились, чтобы свергнуть силы реакции, которые удушали народные стремления и связывали национальные силы». Англия внимательно следила за развитием событий в России, основной задачей было не продешевить и вовремя определить те силы, которые нужно было при необходимости поддержать. Посол Великобритании Бьюкенен постоянно отправлял донесения о развитии ситуации. В итоге, ставка была сделана на большевиков, как единственное «меньшинство» с четкой программой действий. Бывшие союзники вели двойную игру, до поры до времени не желая ставить все ставки на одну лошадь, поддерживали и большевиков и белое движение, получая свои дивиденды в виде разорения и раздробления России. Революция была выгодна Англии ещё и потому, что открывала дорогу к прибыльным ресурсам.

4 НЕФТЯНЫЕ ОЛИГАРХИ

Одним из главных факторов поддержи революции и большевиков стала бакинская нефть; к ноябрю 1919 года англичане заняли Баку и железную дорогу до порта Батуми. Как вспоминал один из белых деятелей: «С легкой руки англичан грузины заняли определенно враждебную позицию к русским вообще и Добровольческой армии в частности. Русские в Тифлисе подвергались настоящему гонению». Цитата из книги Великого князя Александра Михайловича «Всё не так»: «По-видимому союзники собираются превратить Россию в британскую колонию, – писал Троцкий в одной из своих прокламаций к красной армии. И разве на этот раз он не был прав? Инспирируемое сэром Генрихом Детердингом, всесильным председателем компании Royal Dutch Shell, или же следуя просто старой программе Дизраэли-Биконсфильда, британское министерство иностранных дел обнаруживало дерзкое намерение нанести России смертельный удар, путем раздачи самых цветущих русских областей союзникам и их вассалам. Вершители европейских судеб, по-видимому, восхищаясь своею собственною изобретательностью: они надеялись одним ударом убить и большевиков, и возможность возрождения сильной России. Положение вождей белого движения стало невозможным. С одной стороны, делая вид, что они не замечают интриг союзников, они призывали своих босоногих добровольцев к священной борьбе против советов, с другой стороны – на страже русских национальных интересов стоял никто иной, как интернационалист Ленин, который в своих постоянных выступлениях не щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской Империи, апеллируя к трудящимся всего мира».

5 УОЛЛ-СТРИТ

По части финансовых вложений в революцию немецкий генштаб занимает не первое место. Первое место — за дельцами с Уолл-Стрит. История финансирования октябрьской революции напрямую связана со Львом Троцким, который до революции безбедно жил в Нью-Йорке, обладая всеми благами цивилизации. В распоряжении будущего реввоенкома был личный автомобиль с водителем,  пылесос и холодильник. Но со всем этим Льву Давидовичу предстояло расстаться, его миссия лежала за пределами уютной американской квартиры.

Троцкий направился «творить великие дела» при щедрой финансовой поддержке американского президента. Вудро Вильсон выделил   10 000 долларов (более 200 000 долларов в пересчете на нынешние деньги). Для финансистов с Уолл-стрит Троцкий был своим человеком. Его родственики, проживавшие в США и странах Западной Европы, были миллионерами, членами наиболее крупных мировых банков и усиленно налаживали торговые отношения между большевиками и Западом. 1 мая 1918 года — в праздничный день красных революционеров — была создана Американская лига для помощи и сотрудничества с Россией, под видом гуманитарной поддержи и благих дел в Россию прибывали делегации американских бизнесменов. Отток средств из России достиг угрожающих цифр. Деньги переводились в швейцарские и американские банки. «Американская международная корпорация», управляемая Варбургом и Морганами, активно способствовала налаживанию торговых связей с большевиками. Это не удивительно: финансовые структуры получали небывалые дивиденды от разграбления русских ресурсов. Паровоз революции, запущенный на зарубежные деньги, уже невозможно было остановить, поэтому им нужно было управлять.

6 СТАРОВЕРЫ

Существенный вклад в успех Октябрьской революции внесли старообрядцы. С давних пор бывшие в неофициальной оппозиции монархии, старообрядцы при этом  к началу XX века достигли небывалых успехов в торговле. Общеизвестно, что революционное дело поддерживал Савва Морозов, поддерживали её и другие старообрядческие семьи: Это не кажется странным ещё и потому, что русские купцы, промышленники из старообрядцев, были  хорошо интегрированы в английскую жизнь и поддерживали тесные бизнес-контакты с английскими промышленниками.

Англичанин Кноп, ставший монополистом текстильного и хлопкового рынка России, открыл в нашей стране 122 фабрики, где титульными управляющими были назначены старообрядцы. Народ говорил: «Где церковь, там поп, где фабрика, там Кноп». Рабочих также набирали из старообрядцев. Забастовки и стачки? Сказано — сделано.

Старообрядцы, которых принято считать необразованными мужиками с лопатообразными бородами, далеко не так просты. Савва Морозов учился в Кембридже и великолепно знал английский язык, отца его называли «англичанином».

7 РОССИЙСКИЙ НАРОД

Революция невозможна в стране, где её не хотят. Сколь ни сильны были финансовые авантюры и теории международного заговора, российский народ был главным участником революции. Дезертирство с фронта, недовольство монархией, зреющие в народе революционные настроения — эти факторы сыграли решающую роль в успехе Октябрьской революции.

Алексей Рудевич

ИСТОЧНИК...

Русская революция глазами британского дипломата...

 

Революция глазами британского дипломата

 

Советник английского посольства Фрэнсис Линдли провел в России с 1915-го по 1919 год. Он оставил дневники об этом времени. Из них видно, что Февральская революция была спонтанной. Чтобы спасти Восточный фронт, Антанта предлагала Керенскому частичную демобилизацию; а Ленина он считал «хозяином земли русской»…

Барон Фрэнсис Линдли приехал в Россию летом 1915 года в должности советника посольства Великобритании. Посол Бьюкенен рекомендовал Линдли в качестве своего преемника зимой 1917 года, когда вопрос об отъезде посла на родину был уже решён.

В январе 1917 года Линдли де-факто стал поверенным в делах Англии в России, хотя соответствующих документов новой власти он так и не вручил (впоследствии это породило среди историков разноголосицу насчет его официального статуса). В новой должности Линдли пробыл до весны 1919 года.

Барон Фрэнсис Линдли

Воспоминания о службе в России Линдли начал писать в 1930-е годы, опираясь на собственные дневниковые записи. Закончил уже после Второй мировой войны. Опубликовать их он не успел: лишь начал читать и править машинописный вариант. Только в 1994 году, спустя более четырех десятков лет, его внук, сэр Кэсвик передал рукопись своего деда на хранение в Русский архив Университета Лидса.

Описание Февральской революции Линдли начал с её внешних проявлений: «27 февраля снова открылось заседание Думы. Впервые на улицах были казаки, военные патрули и пулемёты. Несколькими днями позже прошли воистину грандиозные стачки. Трамваи были опрокинуты, а толпы народа наводнили улицы.

Ситуация с едой ухудшалась, и публика день ото дня становилась всё более отчаянной. Появились красные флаги. Вокруг стреляли и убивали людей». Вдумываясь в причины народных волнений, Линдли заключил, что возникли они стихийно вследствие непродуманной внутренней политики и отсутствия ответственных министров, имеющих «доверие Думы и свободу действия».

Линдли уделил внимание основной движущей силе революции в столице – «запасным полкам», как он назвал запасные батальоны гвардейских полков. «Никакое компетентное правительство не оставило бы Петроград, переполненный «запасными» солдатами, только что призванными из своих деревень, лишённый надёжных отрядов, присутствие которых могло бы восстановить порядок. Таково моё впечатление, но если основы дисциплины и порядка были уничтожены, события должны были развиваться так, как они и случились».

Заключая раздел о Февральской революции дипломат сделал вывод: «Она разразилась случайно, как результат хлебного бунта, а не как результат хорошо спланированного заговора – хотя, без сомнения, в России было очень много революционеров».

Линдли с особым вниманием следил за противостоянием Временного правительства и Петроградского Совета. Вот как оно виделось ему:

«Следующие несколько месяцев были заняты непрерывной борьбой между Временным правительством – то во главе с князем Львовым и с Милюковым в качестве министра иностранных дел, то во главе с Керенским и Терещенко в качестве министра финансов, – признанного союзниками, и Петроградским Советом со штаб-квартирой в Смольном, бывшей семинарии для юных леди.

Плакат (1917) с портретами членов временного правительства

Хотя борьба за власть клонилась, как временами казалось, в сторону правительства, оптимизм которого никогда не ослабевал, Совет упорно продвигался вперед, пока не добился господства над армией. И в точности как Совет постепенно брал верх над правительством, так большевистские элементы в Совете постепенно брали верх над сторонниками умеренных мер».

События 3 июля 1917 года Линдли назвал «неудачным восстанием большевиков» и сообщил о нём мимоходом, как о чем-то незначительном.

Зато Корниловскому мятежу он уделил существенно больше внимания. «10 сентября получил вести, что кавалерия Корнилова движется на Петроград, чтобы утвердить его диктатором, каковым он себя объявил. Правительство полагает, что на его стороне большая часть петроградских солдат, и намеревается сопротивляться. Большевики не поддерживают ни ту, ни другую сторону и осуждают обе.

На первый взгляд кажется, что Корнилов сошел с ума, предупреждая правительство о своих намерениях. Его солдаты только в Луге, в девяноста милях отсюда, и на его стороне может быть лишь очень небольшой процент войск. Если он победит, я не думаю, что он когда-либо овладеет ситуацией. Если он проиграет, нам будет гораздо хуже, чем было прежде.

Собрание дипломатического корпуса началось в 5 вечера. Я был там. Все решили оставаться в Петрограде; Терещенко просил посла уехать. Скавениус, датчанин, сказал, что он долго не беспокоился о происходящем и у него нет русской охраны миссии. Затем было собрание союзных представителей, на котором Нуланс, француз, составил предложение о посредничестве между правительством и Корниловым.

Решили поднять всех наших людей из Царского и других мест, чтобы сформировать охрану и организовать пароходы. Была запланирована оборона посольств силами персонала и охраны из русских солдат и юнкеров. Мы начали строить серьёзные планы защиты нашего посольства, привлекая для охраны русских солдат. Было даже предложено вызвать две наши подводные лодки в реку и поставить их напротив посольства.

Впрочем на русскую охрану было мало надежды. Как мера защиты от грабежей несколько юнкеров были расквартированы в моём доме и в посольстве, но они разделяли русскую слабость к крепким напиткам и однажды исчезли, мы были рады их уходу».

Красной линией через мемуары Линдли прошла тема русской армии. В 1915 году он приложил немало сил для вооружения этой огромной армады, добывая винтовки по всему миру. Он курировал поставку военных грузов через северную часть Финляндии.

Далее автор с горечью описывает, как большевистская агитация свела на нет все усилия союзников по сохранению боеспособности русской армии и удержании ее на позициях:

«Дисциплина исчезла, солдаты стремились в тыл, не делая ни единого выстрела. Их бегство ускоряли большевистские слухи о том, что идет передел земли и им лучше поторопиться, чтобы успеть к этому. Что же касается моих собственных взглядов того времени, то я думал, что первое дело, которое необходимо было сделать, – это демобилизовать из армии всех, кому было больше 35 лет. Было ясно, что надеяться на возможное наступление не стоит».

Суждение о Ленине появляется после описания Октябрьского переворота: «7 ноября свершилось долго ожидавшееся большевистское восстание, после чего был создан Военно-Революционный комитет – как открытое противодействие правительству.

10 ноября Ленин сформировал свое правительство комиссаров. Переворот не был повторением стихийной мартовской революции. Он был тщательно спланирован, было мало беспорядочной езды на автомобилях, которую мы видели прежде.

Пикеты красногвардейцев, солдат и матросов были установлены по всему городу, и с иностранцами обращались с подчеркнутым уважением. Большевики осознали, что дальнейший беспорядок вызовет у населения отвращение к их власти. Строжайшие меры были приняты и против грабителей».

Следствием нового порядка стал вывод автора, характеризующий нового правителя России: «Люди спокойны, благоразумны и восхищены руководством Ленина. Инстинктивно они чувствовали, что имеют хозяина».

В качестве антипода Ленину британский дипломат рисует Керенского как политика-неудачника. «Большевики повсюду среди рабочих завоевывают позиции, для захвата всего, что возможно. Подобно всем социалистам в схожих ситуациях, он предпочел лояльность своей партии благу своей страны. Это был конец его карьеры».

Линдли вспоминает приезд английских социалистов к своим идейным братьям (эсерам и меньшевикам) во время правления Временного правительства.

«В апреле сюда прибыли первые представители британских рабочих – О’Грейди и Уилл Торн. Честные, порядочные рабочие люди, они не имели ничего общего с интеллектуальными теоретиками, и спорили с ними час за часом. После одного из таких занятий они пришли в мою комнату и, освежившись виски с содовой, дали выход самому бранному описанию своих российских коллег: «A lot of body seeds, my dear chap» (Грубое простонародное выражение: «Слишком много (словесной) спермы, мой дорогой приятель», – сказал Торн».

События, связанные с разгоном Учредительного собрания не оставили заметного следа в памяти Линдли. Он уделил им всего один абзац, видимо посчитав это местной, чисто российской проблемой:

«Учредительное Собрание было избрано, и союзные представители оказались весьма озадачены, как к этому должным образом относиться. Следует ли нам выпустить манифест в его поддержку, или нам надлежит подождать событий? Как обычно, мы выбрали второе. Наша предосторожность, казалось, была оправдана, когда Чернов, вновь избранный председатель, открыл заседание пламенной речью. 

Были процессии в поддержку Собрания, много стреляли на улицах, что привело к нескольким сотням человеческих жертв и разгону Собрания Советами. Признаюсь, я думал, что этот шаг их погубит; поскольку идея Учредительного собрания захватила страну и порождала самые смелые надежды, так же, как немного позже – советский лозунг «электрификации». Но события показали, что я был неправ, а политика коммунистов оказалась абсолютно правильной»…

 

ИСТОЧНИК...

Неизбежность Ленина?

  
Неизбежность Ленина.
 


Ходок из Рязанской губернии ведает свою печаль депутату Госдумы (фото Н.Ольшанского)

За последние 25 лет имя вождя смешали с грязью. И даже левая или считающая себя таковой часть нашего общества, вполне адекватно оценивающая заслуги Сталина, вычеркивает Ленина из своего сознания и истории нашей страны, повторяя либеральные бредни о его жестокости, о каких-то его приказах расстрелять попов и проституток. И это говорят те добряки, кто своих оппонентов в соцсетях готов вздернуть за мнения, не совпадающие с их собственными!

 

Я ничего не собиралась писать по поводу приближающейся даты, но тут увидела фотографии из экспозиции Государственного исторического музея о 72-дневной жизнедеятельности Первой Госдумы, избранной в 1906 году.

 

Вот достойный господин сидит на скамейке и милостиво выслушивает стоящего перед ним крестьянина – шапка в руке, босые ноги. Ходок из Рязанской губернии ведает свою печаль депутату Госдумы (фото Н.Ольшанского).

 

Как много в этой картине сказалось! Мужик даже без лаптей. Ноги отечные. А барин даже не соизволил предложить ему присесть на краешек скамейки (подальше от себя, чтобы не вонял). И вы удивляетесь, что такое положение однажды взорвалось?

 

 

В избе голодающего крестьянина

 

Вранье о России, которую мы потеряли

 

Мы ленивы и нелюбопытны, поэтому мало что знаем о жизни потерянной Говорухиным России. Кто интересуется, пусть зайдет на научно-просветительский сайт: 

http://ijkl.ru/a197.  

«Разве что в воображении живущих в альтернативной реальности граждан или в описаниях платных пропагандистов ситуация в «Россия которую мы потеряли» представляется чуть ли не раем земным. Описывается это примерно таким образом: «До революции и коллективизации кто хорошо работал, тот хорошо жил. Потому что он жил своим трудом, а бедными были лентяи и пьяницы. Кулаки были самыми работящими крестьянами и самыми лучшими хозяевами, поэтому и жили лучше всех».

Далее следует плач про «Россию-кормящую-всю-Европу-пшеницей» или, в крайнем случае, пол-Европы, «в то время как СССР хлеб ввозил». Таким шулерским образом пытаются доказать, что путь социализма СССР был менее эффективен, чем путь царизма. Потом, естественно, про «хруст французской булки» (как упоительны в России вечера-а-а – ЛГ!), предприимчивых и сметливых русских купцов, богобоязненный, добросердечный и высокоморальный народ-богоносец, который испортили гады-большевики, «лучших людей, погубленных и изгнанных большевиками». Подобные сусальные сказки появилась тогда, когда подавляющиее тех, кто помнил, как оно было на самом деле, умерли или вышли из возраста, в котором от них можно получать адекватную информацию. К слову, любителям поностальгировать о прекрасных дореволюционных временах в конце 30-х годов простые граждане легко могли без всяких парткомов чисто по-деревенски «начистить рожу», настолько воспоминания о «потерянной России» были свежи и болезненны.

О ситуации в русской деревне до Революции до нас дошло огромное количество источников - как документальных сообщений и статистических данных, так и личных впечатлений. Современники оценивали окружающую их реальность «богоносной России» не просто без восторгов, но и попросту находили её отчаянной, если не сказать страшной. Жизнь среднего русского крестьянина была исключительно суровой, даже более того – жестокой и беспросветной.

 

 

Сибирь. Голодающая семья отправляется "на урожай"

 

 

Голод народа – от малоземелья

 

Вот свидетельство человека, которого трудно упрекнуть в неадеватности, нерусскости или нечестности. Это Лев Толстой. Вот как он описывал свою поездку по нескольким десяткам деревень разных уездов в самом конце 19 века:

«Во всех этих деревнях хотя и нет подмеси к хлебу, как это было в 1891-м году, но хлеба, хотя и чистого, дают не вволю. Приварка - пшена, капусты, картофеля, даже у большинства, нет никакого. Пища состоит из травяных щей, забеленных, если есть корова, и незабеленных, если ее нет, - и только хлеба. Во всех этих деревнях у большинства продано и заложено всё, что можно продать и заложить.

Из Гущина я поехал в деревню Гневышево, из которой дня два тому назад приходили крестьяне, прося о помощи. На 10 дворов здесь 4 лошади и 4 коровы; овец почти нет; все дома так стары и плохи, что едва стоят. Все бедны, и все умоляют помочь им. "Хоть бы мало-мальски ребята отдыхали", - говорят бабы. "А то просят папки (хлеба), а дать нечего, так и заснет не ужинаючи"...

Я попросил разменять мне 3 рубля. Во всей деревне не нашлось и рубля денег... Точно так же у богатых, составляющих везде около 20%, много овса и других ресурсов, но кроме того в этой деревне живут безземельные солдатские дети. Целая слободка этих жителей не имеет земли и всегда бедствует, теперь же находится при дорогом хлебе и при скупой подаче милостыни в страшной, ужасающей нищете...

Из избушки, около которой мы остановились, вышла оборванная грязная женщина и подошла к кучке чего-то, лежащего на выгоне и покрытого разорванным и просетившимся везде кафтаном. Это один из ее 5-х детей. 3-летняя девочка больна в сильнейшем жару чем-то вроде инфлуэнцы. Не то что об лечении нет речи, но нет другой пищи, кроме корок хлеба, которые мать принесла вчера, бросив детей и сбегав с сумкой за побором... Муж этой женщины ушел с весны и не воротился. Таковы приблизительно многие из этих семей...

Нам, взрослым, если мы не сумасшедшие, можно, казалось бы, понять, откуда голод народа. Прежде всего он - и это знает всякий мужик - он

1) от малоземелья, оттого, что половина земли у помещиков и купцов, которые торгуют и землями и хлебом.

2) от фабрик и заводов с теми законами, при которых ограждается капиталист, но не ограждается рабочий.

3) от водки, которая составляет главный доход государства и к которой приучили народ веками.

4) от солдатчины, отбирающей от него лучших людей в лучшую пору и развращающей их.

5) от чиновников, угнетающих народ.

6) от податей.

7) от невежества, в котором его сознательно поддерживают правительственные и церковные школы...

 

Толпы голодающих в поисках пищи 

 

Лебеда? Да у нас это каждый год!

 

Чем дальше в глубь Богородицкого уезда и ближе к Ефремовскому, тем положение хуже и хуже... На лучших землях не родилось почти ничего, только воротились семена. Хлеб почти у всех с лебедой. Лебеда здесь невызревшая, зеленая. Того белого ядрышка, которое обыкновенно бывает в ней, нет совсем, и потому она не съедобна. Хлеб с лебедой нельзя есть один. Если наесться натощак одного хлеба, то вырвет. От кваса же, сделанного на муке с лебедой, люди шалеют»

 

Ну что, любители «России-которую потеряли», впечатляет?

 

В. Г. Короленко, много лет проживший в деревне, бывавший в начале 1890-х годах в других голодавших районах и организовывавший там столовые для голодающих и раздачу продовольственных ссуд, оставил характерные свидетельства государственных служащих: «Вы свежий человек, натыкаетесь на деревню с десятками тифозных больных, видите, как больная мать склоняется над колыбелью больного ребенка, чтобы покормить его, теряет сознание и лежит над ним, а помочь некому, потому что муж на полу бормочет в бессвязном бреду. И вы приходите в ужас. А «старый служака» привык. Он уже пережил это, он уже ужаснулся 20 лет назад, переболел, перекипел, успокоился... Тиф? Да ведь это у нас всегда! Лебеда? Да у нас это каждый год!..».

 

 

Обратите внимание, что речь идёт не об единичном случайном событии, а о постоянном и жестоком голоде в русской деревне.

 

 

«Я имел в виду не только привлекать пожертвования в пользу голодающих, но еще поставить перед обществом, а может быть и перед правительством, потрясающую картину земельной неурядицы и нищеты земледельческого населения на лучших землях.

 

У меня была надежда, что, когда мне удастся огласить все это, когда я громко на всю Россию расскажу об этих дубровцах, пралевцах и петровцах, о том, как они стали "нежителями", как "дурная боль" уничтожает целые деревни, как в самом Лукоянове маленькая девочка просит у матери "зарыть ее живую в земельку", то, быть может, мои статьи смогут оказать хоть некоторое влияние на судьбу этих Дубровок, поставив ребром вопрос о необходимости земельной реформы, хотя бы вначале самой скромной»...

 

 

Интересно, что скажут на это любители поописывать «ужасы голодомора» - единственного голода СССР (за исключением войны, естественно)?

 

 

 

Казаки не дают крестьянам покинуть деревню, чтобы пойти с сумой

 

«Продавая немцу нашу пшеницу, мы продаём кровь нашу, то есть мужицких детей»

 

Один из инициаторов создания монархической организации «Всероссийский национальный союз» Михаил Осипович Меньшиков писал в 1909 году:

«Дети питаются хуже, чем телята у хозяина, имеющего хороший скот. Смертность детей куда больше, чем смертность телят.... Если бы матери питались лучше, если бы наша пшеница, которую ест немец, оставалась дома, то и дети росли бы лучше и не было бы такой смертности, не свирепствовали бы все эти тифы, скарлатины, дифтериты. Продавая немцу нашу пшеницу, мы продаём кровь нашу, то есть мужицких детей».

Около 40 процентов крестьянских парней призыва 1871-1901 годов впервые попробовали мяса по поступлении на военную службу. Эти данные привел главнокомандующий генерал В.Гурко (ио начальника штаба Верховного главнокомандующего в 1916-1917 г.г.).

«Население, существующее впроголодь, а часто и просто голодающее, не может дать крепких детей, особенно если к этому прибавить те неблагоприятные условия, в каких, помимо недостатка питания, находится женщина в период беременности и вслед за нею».

«Перестанемте, господа, обманывать себя и хитрить с действительностью! Неужели такие чисто зоологические обстоятельства, как недостаток питания, одежды, топлива и элементарной культуры у русского простонародья ничего не значат? Но они отражаются крайне выразительно на захудании человеческого типа в Великороссии, Белоруссии и Малороссии. Именно зоологическая единица — русский человек во множестве мест охвачен измельчанием и вырождением, которое заставило на нашей памяти дважды понижать норму при приёме новобранцев на службу. Еще 100 с небольшим лет назад самая высокорослая армия в Европе (суворовские “чудо-богатыри”), — теперешняя русская армия уже самая низкорослая, и ужасающий процент рекрутов приходится браковать для службы. Неужели этот “зоологический” факт ничего не значит? Неужели ничего не значит наша постыдная, нигде в свете не встречаемая детская смертность, при которой огромное большинство живой народной массы не доживает до трети человеческого века?».

 

 

Голодающие у харчевни в Санкт-Петербурге

 

Русский мужик...как дурносодержимый скот

 

Может быть это была общая картина для того времени? Нет. Как обстояли в начале XX века дела с питанием у геополитических оппонентов Российской Империи? Данные по С.Нефедову ("О причинах Русской революции". Сборник "Проблемы математической истории", URSS, 2009 г.):

Французы, например, потребляли в 1,6 раза больше зерна, чем русские крестьяне. И это в климате, где растет виноград и пальмы. Мяса русский крестьянин потреблял в 2 раза меньше, чем в Дании и в 7-8 раз меньше, чем во Франции. Молока - в 2,5 раза меньше, чем датчанин и в 1,3 раза меньше, чем француз. Яиц Иван съедал в 26 раз меньше, чем Жак.

Куры у русских крестьян появились только после 1917 года. До этого кормить кур зерном, которого не хватает твоим детям, было слишком экстравагантно. Поэтому все исследователи и современники говорят одно и то же: русские крестьяне были вынуждены набивать живот всякой дрянью – отрубями, лебедой, желудями, корой, даже опилками, чтобы муки голода были не так мучительны.

«Пшеницу, хорошую чистую рожь мы отправляем за границу, к немцам, которые не станут есть всякую дрянь. Лучшую, чистую рожь мы пережигаем на вино, а самую что ни на есть плохую рожь, с пухом, костерем, сивцом и всяким отбоем, получаемым при очистке ржи для винокурен — вот это ест уж мужик. Но мало того, что мужик ест самый худший хлеб, он ещё недоедает. ...От плохой пищи народ худеет, болеет, ребята растут туже, совершенно подобно тому, как бывает с дурносодержимым скотом...», - писал монархист Меньшиков. А более половины детей в возрасте до 1 года просто умирало.

Средняя продолжительность жизни в 1913 году, апогее развития царской России - 32,9 года. В то время, как в Англии – 52, Франции – 50, Германии – 49 лет и в среднем в Европе – 49 лет.

При исключительном стечении погодных условий и рекордном для царской России урожае 1913 года было вывезено 530 млн. пудов всех зерновых, что составило 6,3% потребления европейских стран. То есть, речи о том, что Россия кормила всю Европу, не было».

 

 

 

 

И вы после этого еще будете удивляться тому, что в России появился Ленин?! Он был неизбежен. Это оправдание исторического существования России...

 

 

ИСТОЧНИК...