Как снимали фильм "Берегись автомобиля"?

Лирическая комедия «Берегись автомобиля» стала первой совместной работой Эльдара Рязанова и кинодраматурга Эмиля Брагинского. Как вспоминал впоследствии режиссёр, в основу сюжета легла «бродячая легенда» тех лет — о человеке, который угонял машины у людей, живущих на нетрудовые доходы (взяточников, спекулянтов, расхитителей социалистической собственности и т. п.), продавал их, а деньги переводил в детские дома.

Историю эту Рязанов и Брагинский слышали в разных городах — в Москве, Ленинграде, Одессе; желая услышать её из первых уст, обращались в различные правоохранительные учреждения, но оказалось, что история целиком вымышлена.

 

«Просто народ выдумал легенду о современном благородном разбойнике — Робине Гуде, в которой выдал желаемое за действительное». Отсутствие реального прототипа озадачило авторов сценария, но не заставило отказаться от замысла. Сочиняя своего героя, они, по свидетельству Э. Рязанова, опирались на традиции мировой литературы и кинематографа: главным образом фантазию авторов питали Дон Кихот, чаплиновский Чарли и князь Мышкин.


 

«Нам хотелось, — писал Эльдар Рязанов, — сделать добрую, грустную комедию о хорошем человеке, который кажется ненормальным, но на самом деле он нормальнее многих других. Ведь он обращает внимание на то, мимо чего мы часто проходим равнодушно. Этот человек — большой, чистосердечный ребёнок. Его глаза широко открыты на мир, его реакции непосредственны, слова простодушны, сдерживающие центры не мешают его искренним порывам. Мы дали ему фамилию Деточкин».


 

Редакторам Госкино в сценарии понравилось всё, кроме того обстоятельства, что симпатичный его герой ворует машины: было бы намного лучше, если бы он просто сообщал в ОБХСС, что такой-то человек — жулик и живёт на нетрудовые доходы.

Тем не менее фильм под названием «Угнали машину» был уже запущен в подготовительный период, когда председатель Госкино Алексей Романов забраковал сценарий — из опасения, что советские граждане, посмотрев фильм, начнут угонять друг у друга машины; фильм был «законсервирован».


 

Рязанов и Брагинский переработали сценарий в повесть, которая в 1964 году была опубликована в журнале «Молодая гвардия» и получила хорошую прессу, — за это время режиссёр успел снять фильм «Дайте жалобную книгу». Благожелательные рецензии на повесть произвели впечатление в ЦК, и на съёмки фильма наконец было дано «добро».


 

По свидетельству Э. Рязанова, кандидатура Иннокентия Смоктуновского на роль Деточкина возникла ещё в 1962 году: «Но только в таком плане: хорошо бы было…» — в то время Смоктуновский снимался в «Гамлете», и на него трудно было рассчитывать. Тогда на главную роль был утверждён Юрий Никулин, на роль его антагониста, следователя Максима Подберёзовикова — Юрий Яковлев.


 

Когда же в 1964 году Рязанов смог наконец приступить к съёмкам, Юрий Никулин вновь, как в 1962 году, отправился с цирком в длительное зарубежное турне, при этом фактически отказавшись от предложенной роли: «У меня ощущение, что я это уже сыграл». Рязанов обратился к Смоктуновскому, — вся съёмочная группа хотела, чтобы Деточкина сыграл именно он, но из-за занятости и усталости актёр отказался.


 

Рязанов пробовал на главную роль многих известных артистов; в их числе был и Леонид Куравлёв: «Он оказался достоверен, правдив, симпатичен, — вспоминал Рязанов, — но в нём не хватало странности, не было эдакого лёгкого сдвига мозгов». 

Пробовался на роль Деточкина и Олег Ефремов, — он мастерски изображал своего героя, но не был им: «Сквозь мягкость, добросердечие и наивность проглядывал волевой, железный человек».


 

В конце концов Рязанову удалось уговорить Смоктуновского, чья природная странность дала необходимый эффект отстранения характера главного героя. Здесь актёр ещё раз сыграл Гамлета, но уже не как Смоктуновский, а как посредственный актёр самодеятельного театра. Рязанов в своём фильме напомнил и о другой знаменитой роли Смоктуновского — князе Мышкине; в одной из сцен невеста Деточкина Люба (Ольга Аросева) бросает в сердцах: «Посмотри на себя! Ты же идиот!»


 

При этом Смоктуновский заставил режиссёра кое в чём отступить от сценария: так, при первой попытке угнать автомобиль Димы Семицветова, когда опаздывающий на поезд человек просил подвезти его, Деточкин, по сценарию, «врал с три короба», чтобы отвязаться от непрошенного пассажира, — в фильме Деточкин говорит всё как есть: что он собирается угнать машину и пассажир рискует попасть в неприятную историю.  

«Это Смоктуновский, — пишет Рязанов, — восстал против лжи своего героя. Это он восстал, следуя не только логике характера Деточкина, но и, пожалуй, своего собственного».


 

А вот популярные и всеми любимые советские комики Андрей Миронов и Анатолий Папанов крайне легко и удачно вписались в концепцию фильма, еще и обеспечив всей съемочной группе веселый рабочий процесс с бесконечной импровизацией и искрометным юмором. Работа Андрея Миронова в роли «работника торговли» критиками считается одной из его самых успешных.


 
"Тебя посодют, а ты не воруй", "Твой дом - тюрма" и "Положь птичку" придумал для роли тестя Семицветова Анатолий Папанов. В сценарии реплики подполковника-отставника были куда скучнее, да и сам образ не был смешным. Но режиссер всерьез собирался переснять сцены, в которых Папанов был в комедийном "ударе": ему казалось, что актер переигрывает. Заново отснять не понравившиеся эпизоды не позволил лишь дефицит времени.


 

Иннокентий Смоктуновский в этой роли создал один из самых популярных образов советского кинематографа; 9 ноября 2012 года в Самаре к восьмидесятипятилетию Эльдара Рязанова был открыт памятник Юрию Деточкину.


Автор: Тара-Амингу
А в Олеге Ефремове режиссёр нашёл идеального Максима Подберёзовикова: с одной стороны, подошли его «стальной взгляд, решительная походка, уверенность жеста, волевое лицо», с другой — в Ефремове присутствовала самоирония, позволявшая ему играть следователя-актёра «как бы не всерьёз, подчёркивая легкую снисходительность по отношению к своему персонажу».


 

По воспоминаниям Ольги Аросевой, ей действительно пришлось водить по улицам Москвы троллейбус (для чего она прошла курсы водителей троллейбуса), причём пришлось выехать на маршрут, и пассажиры в троллейбусе были настоящими, а не массовкой.


 

Но вот в сцене погони за машиной с Деточкиным за рулем сидела не актриса, а дублерша по имени Зинаида. В те времена еще не было гидроусилителя руля, и справиться с крутыми поворотами на большой скорости помогла опытная водитель троллейбуса из московского машинного парка №3.


 

Также был вынужден научиться ездить и Смоктуновский. Угонщик должен был уметь хотя бы тронуться с места. Остальное в фильме делал каскадер Александр Микулин. Все трюки дублер выполнял сам, комбинированные съемки не понадобились. На полном ходу Микулин пролетал под едущим грузовиком, разворачивался на полкруга, въезжал на мчащийся трейлер, съезжал на откос шоссе и лихачил по ухабам во время милицейской погони.

Режиссер преклонялся перед бесстрашным трюкачом. Возможно, еще и потому, что поучаствовать в трюках ему пришлось лично. После удачных дублей каскадер предлагал Рязанову повторить отснятое, но уже с пассажиром в кабине. Пассажиром должен быть режиссер - чтобы понял, как это всё даётся спортсменам. При этом простодушный смельчак Микулин не хотел нагнать страха на Эльдара Александровича, а просто предлагал ему новые эмоции от риска. Рязанов держался из последних сил, но, проезжая под движущимся трубовозом, невольно пригнул голову и вжался в сиденье, чем очень развеселил каскадера.

Кстати, при всех сложностях трюков Микулин не имел права повредить реквизит - в его распоряжении была лишь одна легковая машина (зато в сцене погони использовалось несколько мотоциклов с коляской).


 

Мосфильмовская «Волга» ГАЗ-21, на которой Деточкин ушёл от погони, снималась также в фильмах «Три тополя на Плющихе» Татьяны Лиозновой, «Бриллиантовая рука» Леонида Гайдая и «Яды, или Всемирная история отравлений» Карена Шахназарова. Сейчас эту «Волгу» можно увидеть в музее киноконцерна «Мосфильм». В сцене погони милиционера за Деточкиным снималось несколько разных тяжёлых мотоциклов.


 

В кадрах фильма можно увидеть различные районы Москвы. Дима Семицветов работает в комиссионном магазине на улице Сретенка, а живёт в районе Смоленского метромоста. Сцену, где Деточкин, желая начать честную жизнь, выбрасывает в реку свои аксессуары, снимали в районе Большого Устьинского моста.


 

Последняя сцена, где отсидевший Деточкин возвращается к Любе, снята на эстакаде Садового кольца над Ульяновской улицей и эстакаде Остоженки (тогда улицы Метростроевской) над Садовым кольцом. Самодеятельный театр репетирует в ДК завода «Каучук». Юрий Деточкин отправляет телеграмму из ныне не существующего 291 отделения связи г. Москвы.


 
Донатаса Баниониса, говорящего по-русски с акцентом, в большинстве фильмов дублируют русскоговорящие актёры. В «Берегись автомобиля» он разговаривает своим голосом.


 

Съёмки «Берегись автомобиля» прошли в течение 1965 года, премьера состоялась в мае 1966-го; в прокате этого года фильм занял 11 место — его посмотрели 29 млн зрителей.

Источник ➝

Понравилась статья? Поделись с друзьями! 

 

 

Как простой народ предлагал строить коммунизм?

В начале 1960-х Хрущёв объявил о строительстве коммунизма к 1980 году. Одновременно разрабатывалась новая Конституция. Народ живо откликнулся на эти инициативы и стал предлагать свои варианты пути к коммунизму: свободные коммуны, конфискация машин и дач, перевод чинуш в рабочие... 

Программа строительства коммунизма к 1980 году была принята на XXII съезде партии в 1961 году.

Одновременно народу было предложено включиться в процесс выработки III программы КПСС.

К 15 сентября 1961 года в 6 журналов и 20 газет поступило в общей сложности 29.070 корреспонденций, из которых 5039 было опубликовано. В общей сложности на партийных конференциях и собраниях трудящихся, посвящённых обсуждению этого документа, присутствовало 44 млн. человек, они внесли около 150 тыс. пожеланий и предложений.

С этого же времени была начата работа над новой Конституцией. Она тоже широко обсуждалась советскими людьми, от них до 1964 года поступило около 200 тыс. предложений к документу. Эта Конституция была поистине революционной, она превращала СССР в страну демократического социализма.

Основные положения проекта новой Конституции сводились к следующему. Один из ключевых её тезисов: власть должна перейти от партийных органов к советам народных депутатов. Особо ставился вопрос о развитии новых демократических общественно-политических институтов, в частности вводились всенародные обсуждения законопроектов, отчётность избранных руководителей органов управления перед населением, отраслевые совещания трудящихся, органы народного контроля.

Отдельно было сказано о введении референдумов, причём первый должен был пройти по поводу принятия данной конституции.

Право законодательной инициативы получали профсоюзы. Комиссии советов получали права контроля над деятельностью министерств и ведомств. Впервые в советской истории предполагалось сделать постоянным состав таких комиссий и перевести часть депутатов на профессиональную деятельность с отрывом от основного производства.

Вводились в изменения в деятельность суда и прокуратуры. В частности, санкцию на арест давал только суд, а прокуратура должна была осуществлять надзор, а не административное право.

Большие инновации были включены и текст статей о полномочиях республик, которые значительно расширялись. Союзные республики помимо права выхода из СССР получали право осуществлять дипломатические и экономические сношения с зарубежными странами, иметь свои республиканские армии и по вопросам, не оговоренным в Конституции, осуществлять свой суверенитет. Выборы республиканских органов власти — правительственных советов предполагалось проводить тайным голосованием.

В экономическом разделе текста предполагалось включение тезиса о введении личной собственности и частном мелком хозяйстве.

Итоговый проект Конституции был обсуждён на заседании комиссии 16 июля 1964 года. Однако спустя три месяца Хрущёв был снят со всех постов, новое руководство страны во главе с Брежневым испугалось принимать такую Конституцию, и отдало её в переделку, вычеркнув из неё все новаторские предложения.

Как уже говорилось выше, с конца 1950-х до 1964 года советские граждане написали сотни тысяч предложений по тому, как надо строить коммунизм. Хрущёв впервые с 1920-х годов разрешил народу открытое обсуждение государственных и общественных дел. Но подавляющее число предложений трудящихся шокировало власти – это была смесь крайне-левых (как назвали бы из в 1920-е – троцкистских) и фашистских взглядов на преобразование страны.

Историк Александр Фокин в своей диссертационной работе «Образы коммунистического будущего у власти и населения СССР на рубеже 1950-60-х» (Вестник Челябинского государственного университета, исторического факультета), показал, какие основные предложения были у советских людей по интенсификации строительства коммунизма.

Частичное воплощение коммунистических идей подразумевало как постепенное внедрение коммунистического принципа распределения, так и его географическую локализованность: коммунизм в Советском Союзе предполагалось создавать первоначально не повсеместно, а в отдельных местах.

В письмах имеется много предложений приступить к строительству образцово-показательных предприятий и организовать широкое распространение их опыта, а также «начать в виде эксперимента создание баз, районов и коллективов, где будут иметь место коммунистические отношения людей в производстве и в быту; образовать на территории СССР опытные районы коммунизма с участием всех рас и всех классов нашей планеты, обеспечив эти районы всем необходимым».

К примеру, коммунист и фронтовик И.Романов брался «возглавить, построить и сформировать производственный коллектив тысяч на пять рабочих с коммунистическим укладом общественной жизни на базе одной из новостроек».

Более чёткое выражение идеи наглядного, но территориально ограниченного коммунистического образа жизни можно обнаружить в двух письмах. 

Тов. Заброда предлагал: «В течение ближайших пяти лет, т.е. с 1962 по 1966 год, построить в различных местах на территории союзных республик СССР в каждой ССР по одному, по типовым проектам, характеризующим национальные особенности архитектуры республики, пятнадцать образцово показательных городов-коммун. Люди, работающие в этих городах, отбираются проверочной комиссией ЦК КПСС. С 1968 года все остальные граждане СССР, а также туристы из-за границы могут знакомиться с условиями и порядками в этих городах-коммунах».

Коммунист Е.И. Тимошенко обратился в редакцию «Комсомольской правды» со следующим соображением: «Где-нибудь в Сибири, на берегу Лены или Енисея, построить коммунистический город-лабораторию по всем правилам коммунизма, во всём отличающийся от современных городов. В этом городе должны жить только люди, которые по своим моральным и душевным качествам вполне соответствуют требованиям этих правил и принципов.

Нельзя допускать в этот город пьяниц и хулиганов, с тем чтобы там их воспитывать. В основном, жителями этого города должна быть молодёжь, чтобы как можно резче отделиться от всего старого, к сожалению еще имеющегося в жизни нашего социалистического общества. А такие коммунистические люди, новые люди, у нас уже есть. Вот и собрать их в один город, а потом все будут туда ездить, смотреть на их жизнь и загораться желанием жить так».

В приведённых отрывках из писем явно проступают черты классической утопии наподобие «Города Солнца». Оба варианта народной утопии преследовали дидактические цели, описывая воплощённый в жизнь коммунистический уклад, они наглядно демонстрировали, насколько лучше будет жить в будущем.

В значительной степени построение коммунизма воспринималось как союз производственных и бытовых коммун. В редакцию журнала «Коммунист» поступали письма о том, что коммуны являются основным звеном коммунистического общества, организации, посредством которой будет практически осуществлён коммунистический принцип ― "от каждого по способностям, каждому по потребностям".

Е.А.Лиокумович в своей работе, отправленной в журнал «Коммунсит», отмечает, что «коммунизм представляется как жизнь в условиях всеобщего благоденствия, изобилия в братском единстве и без государственной власти. Это утопия возврата к общине, что и было верным пониманием слова – коммуна».

Советские коммунисты-энтузиасты часто предлагали возвратиться  к утопическим идеям 1920-х, которые стали запрещены при сталинизме. К примеру, как образец такого общества приводилось посещение писателем Ф.Панфёровым в 1920-е коммуны «Пролетарская воля» недалеко от Пятигорска. Он вспоминает, как захотел расспросить одну из коммунарок:

-Как её фамилия? – спрашиваю председателя.

- Фамилия? А у нас же частные фамилии ликвидированы. Единая у всех фамилия. Эта доярка Анна Пролетволя. Тут вон, на углу, Тихон Пролетволя. Я Николай Пролетволя. Так-то!

Создание изолированных от повседневной советской действительности поселений, обеспеченных всем необходимым, своеобразных анклавов справедливой жизни и всеобщего равенства, должно было предотвратить возможность морального падения кандидатов на роль «нового человека».

Одним из главных положений в идее коммуны была справедливость, основанная на полном равенстве. Призывы к возрождению коммун, в которых отсутствует имущественное расслоение, и обращения к коммунистам отказаться в пользу общества от своего имущества, что тоже можно расценивать как некий вариант коммуны в масштабах целой страны, реализуют стремление населения к равенству и социальной справедливости.

Социальный протест под воздействием проекта Программы партии выражался в апелляции к коммунистическому будущему как идеалу справедливости, вызывало игнорирование частью населения одного из принципов «Кодекса строителя коммунизма»: «кто не работает, тот не ест». При этом под трудом подразумевался физический труд, и поэтому работники умственного труда, особенно бюрократы и руководители, воспринимались как лодыри и нахлебники.

Недовольные этим многие авторы писем предлагали ввести порядок, при котором каждый руководящий работник должен был отработать один месяц в году в качестве рабочего или колхозника.

Часто раздавались предложения вообще ввести обязательный труд для всех трудоспособных граждан, в том числе для всех трудоспособных женщин,  крайне нетерпимым считался тот факт, что многие женщины, являясь жёнами состоятельных людей и имея дипломы об образовании, не работают.

Например, С. Рудик, не обнаружив в проекте Программы партии прямого указания на отмену паспортной системы, спрашивал: «Неужели в коммунизм наши дети придут с паспортами и милицейскими прописками? Паспортная система, ограничивающая для советского гражданина право свободного выбора местожительства, никак не вяжется с тем новым отношением к труду, которое будет у человека в период коммунизма».

Призывы к созданию коммун и обобществлению имущества зиждились не только на восприятии коммунистов как «новых людей», для которых имущество уже неважно, но и на негативном отношении к разрыву в положении между различными группами населения при постоянном постулировании идей бесклассового общества без привилегированных слоёв в советском обществе, где преимущества даются только за личные заслуги.

Если некоторые авторы писем предлагали коммунистам добровольно отказаться от своего имущества, то другие настаивали на его принудительном изъятии.

Наибольшее раздражение у населения вызывало такое имущество, которое в Советском Союзе  воспринималось как особая роскошь: автомобили, дачи, частные дома, гаражи и т.п. В адрес различных организаций поступили тысячи предложений с идеями изъятия имущества. 

К.В.Белкин в своем послании указывал, что в проекте Программы «мало сказано о непомерной личной собственности, которая как палка в колесе коммунизма. Дачники, садоводы, владельцы автомашин подобны паразитам на здоровом теле строителей коммунизма. Они удлиняют путь к нему»

Некоторые авторы развивали данную мысль, дополняя её не только предложением одномоментного изъятия, но и запретом на дальнейшую продажу автомобилей, и изданием закона, запрещающего иметь собственные дома и сдавать жильё в наём.

Особое неприятие вызывали люди, которые получали нетрудовые доходы от сдачи своих домов на юге в курортный сезон, поскольку они одновременно были и частновладельцами и спекулянтами. Население жаждало справедливости и в финансовом вопросе. Поступали предложения проверить источники доходов всех вкладчиков в сберегательных кассах, и «деньги, нажитые нечестным путём, передать государству для использования на строительство коммунизма, а в будущем постепенно заменить наличные деньги именными лимитными книжками».

Наиболее радикальное воплощение стремления к борьбе с тунеядцами можно обнаружить в письме К.К. Лавренко, который призывал упразднить такой «рассадник тунеядства», как 3 группа инвалидности.

Много внимания было уделено и национальному вопросу, в первую очередь – еврейскому. К примеру, В.Сыроваткин писал: «Евреи являются в СССР привилегированной нацией, т.к. они занимаются только умственным или лёгким трудом и не работают в шахтах, у станков, на тракторе и т.д., поэтому дружба с ними невозможна».

В сознании автора евреи выделяются из категории советских граждан, с которыми либо можно дружить, либо нельзя, это подчёркивает инородность евреев в рамках Советского Союза. Поэтому нет ничего удивительного в том, что дальше В.Сыроваткин предлагает или выселить всех евреев в Израиль, или собрать их в автономной области на Амуре или даже севернее.

Много предложений было и по реформированию семьи. Так, П.И.Гребнюк призывал не только к коллективному пользованию продуктами труда и коллективному воспитанию детей, но и к ликвидации способа жительства отдельными квартирами и устранению разделения людей на семьи, поскольку семья в его понимании была источником частнособственнического воспитания.

Не была обделена вниманием и проблема алкоголизма. Пьянство воспринималось как большое социальное зло, без искоренения которого нельзя построить коммунизм. Поэтому многие люди призывали к некоему варианту «сухого закона», дабы в течение первого десятилетия «эпохи развёрнутого строительства коммунизма» прекратить оборот спиртных напитков свыше 20 градусов».

Такой радикализм во взглядах сотен тысяч, если не миллионов советских граждан, порядком напугал номенклатуру. Одной из причин снятия Хрущёва со всех постов был в том страх высшей бюрократии перед возможным наделением правами таких советских энтузиастов ультра-коммунизма и фашизма. Приход к власти группы Брежнева по сути символизировал отказ номенклатуры от эволюции социализма.

ИСТОЧНИК...

Понравилась статья? Поделись с друзьями!