Какая зарплата была на фронте во время войны?

О том, что фронтовики во время Великой Отечественной получали не только моральное (ордена, медали, звезды) но материальное вознаграждение, долгое время вспоминать было не принято. Но красноармейцы награждались рублем за уничтоженную вражескую боевую единицу, за сохранение и эвакуацию своей и т.д. 

В августе 41-го И.В.Сталиным был подписан приказ, согласно которому, каждый летчик, участвовавший в бомбардировке Берлина получал по 2000 рублей. Немного позже, в приказе за № 0299, был подробно расписан порядок выплаты денежного довольствия летчиков. Например, за уничтоженный вражеский эшелон, летчик и штурман получали по 750 рублей, а прочие члены экипажа – по 500.

Очень дорого ценилось уничтожение кораблей. Так за потопленную подводную лодку или эсминец, командир и штурман корабля получал по 10000 руб., прочие члены экипажа – по 2500. За сторожевой корабль противника получали соответственно 2000 руб. и 500 руб.

Советские десантники, согласно приказу № 0329, за участие в десантной операции получали по 500 рублей, а их командиры – должностной оклад.

В июле 1942-го был подписан приказ № 0528, который предусматривал создание истребительно-противотанковых подразделений, и который предусматривал за уничтожение танка противника командиру орудия и наводчику по 500 рублей, прочим членам экипажа – по 200.

В июне 1943 года эти расценки, согласно приказу № 0387, были распространены и на артиллеристов и пехоту.

На войне все военнослужащие получали еще и денежное довольствие (зарплату). Например, пилот самолета По-2, Герой Советского Союза имел 1200 рублей оклада в месяц. К этому добавлялись 25% фронтовых, плюс 25% гвардейских, плюс 10% за каждый вылет. Итого почти 2000 в месяц. Солдат-снайпер в пехоте получал 30 рублей в месяц за первые два года службы, а на третьем году – 200 рублей, если, конечно, доживал до этого третьего года…

Любопытно, что жизнь солдата на передовой равнялась в среднем 45 дням, командира взвода – 7 дней, в период наступления пехотный полк существовал меньше суток.

В период Великой Отечественной в армии существовала и система военной торговли. Автолавки доставляли бойцам на передовую товары первой необходимости: бумагу, открытки, зубной порошок и щетки, зеркала, расчески, лезвия для бритья, нитки, иголки, трубки, кисеты и т.д. Всего было более 600 лавок, которые пользовались спросом.

***

8 августа 1941 года Сталин подписал приказ о денежном поощрении летчиков Балтийского флота, которые первыми отбомбились по Берлину: «Выдать каждому члену экипажа, участвовавшего в полете, по 2 тысячи рублей. И впредь установить, что каждому члену экипажа, сбросившему бомбы на Берлин, выдавать по 2 тысячи рублей».

Психологический эффект от бомбардировок столицы рейха в том тяжком году был огромен: пусть враг еще наступает, но мы уже бомбим логово Гитлера! Представьте людей у черной тарелки репродуктора и торжествующий голос Левитана: «…Группа наших самолетов бомбардировала военно-промышленные объекты Берлина»...

Первым в августе 1941 года Берлин бомбил полковник Е. Преображенский на самолете ДБ-3Ф. Он и его экипаж получили за это по две тысячи рублей.

А уже через 11 дней появился приказ № 0299. В нем подробно определялся порядок награждения летчиков авиации всех видов. Предусматривалась как денежная выплата, так и представление к награде (орден или медаль).

А в 1943 году, когда наши возможности возросли и фронт двинулся на запад, уравниловку прикрыли. За бомбежку столиц стран-противников (Берлин, Бухарест, Будапешт и Хельсинки) по две тысячи стали получать командир, штурман и борттехник самолета, прочие члены экипажа - по тысяче.

Предусматривалась оплата и за снижение возможностей противника по переброске войск - уничтоженный паровоз или вызванное крушение эшелона: летчику и штурману - по 750 рублей, членам экипажа - по 500.

ПОЧЕМ НЕМЕЦКИЙ ЛИНКОР?

Но дороже всего ценились корабли. За потопленный эсминец или подлодку командиру и штурману нашего корабля причиталось по 10 000 рублей, а остальным членам экипажа по 2500 рублей. За транспорт - по 3000 рублей и 1000 рублей соответственно. За сторожевик - 2000 и 500 рублей. За буксир - 1000 и 300. То есть потопленный миноносец стоил пяти бомбежек Берлина!

Самая большая премия досталась Герою Советского Союза летчику М. Борисову - он торпедировал линкор «Шлезиен» - 10 000 рублей.

ПО ТАНКУ ВДАРИЛА БОЛВАНКА

Не забыли в Кремле и про десантников: СССР имел несколько воздушно-десантных корпусов и надеялся использовать их для срыва блицкрига. Читаем в приказе № 0329 от 29 августа 1941 г.: «…за каждое участие в боевой десантной операции… …начальствующий состав получает должностной оклад, рядовой и младший начальствующий состав - по 500 рублей». Но в ту войну «крылатую пехоту» использовали как обычную, и деньги ей приходилось получать нечасто.

А когда применяли по предназначению, бывало и так: дядя автора этого материала шагнул через борт ленд-лизовского «Дугласа» 17 февраля 1942 года над деревней Желанья. Но немцы сбили самолет с командиром корпуса генералом А. Левашевым. Управление было потеряно, и 7373 десантера перешли к обороне. На дядину долю пришлось целых 500 руб. и всего три пули из немецкого MG-34.

Следом стали платить и ремонтникам по приказу № 0140 от 25 февраля 1942 г.

Сталин очень чутко реагировал на изменение обстановки на фронте, настроения и нужды войск. Вот разгорается «харьковская катастрофа» - немец вломил нам так, что мы покатились к Сталинграду и Северному Кавказу. И появился приказ № 0528 от 1 июля 1942 г. о создании истребительно-противотанковых частей. Он определял: «…за каждый подбитый танк командиру орудия и наводчику - по 500 рублей, остальному расчету - по 200 рублей». Любопытно, что в проекте приказа «расценки» были вдвое выше. Кроме того, офицеры истребительно-противотанковых полков и бригад получали полуторный оклад денежного содержания, а младший состав - двойной.

Не завидуйте: про них на фронте говаривали «Ствол длинный, а жизнь короткая» - они должны были останавливать прорывы немецких панцерваффе. Это посреди-то голой степи, развертываясь с ходу, без окопов и укрытий. По всем нормативам окопанная пушка может взять один танк, потом ее уничтожат. А неокопанная… Тем не менее были герои, подбившие и пять, и девять танков противника в одном бою! И вот июнь 1943 г. - канун битвы на Курской дуге. 24 июня выходит приказ № 0387, распространивший выплаты за каждый подбитый танк на пушкарей и пехоту (в том числе - расчеты противотанковых ружей (ПТР).

ЧТО БЫЛО В КОШЕЛЬКЕ ОКОПНИКА?

А была ли на войне, так сказать, зарплата (по-военному - денежное довольствие)? Да, была. Каждому служивому платили в зависимости от должности (см. таблицу).

Вроде бы разница в деньгах между начальниками и подчиненными большая. Но система стимулирующих выплат и надбавок ее во многом сглаживала. Так, ст. сержант - пилот По-2, Герой Советского Союза получал: оклад - 1200 руб. в месяц + 25% гвардейских + 25% фронтовых + 10% за вылет. Итого - 1920 руб. Больше комполка. И этого комполка жаба от зависти не мучила, отката он не требовал, а гордился своим подчиненным. С выплатами связано множество легенд. Одна из них - мол, снайперу платили за каждую вражью «голову». А вот и нет. Снайперу-ефрейтору всего лишь давали сержантские лычки и платили по первому и второму году службы 30 руб. в месяц, а по третьему году службы - 200 руб. в месяц. Много? Но сколько жил тот снайпер?

Кстати, о пехоте. Давно подсчитано, что жизнь рядового на «передке» в среднем составляла 45 дней, взводного - целых семь. Чему удивляться - полк в наступлении существует меньше суток...

В армии существовала система Военторга, и его авангард - автолавки, работавшие с частями передней линии. Их ассортиментный минимум: «открытки, конверты с бумагой, карандаши, зубной порошок и зубные щетки, кисти и лезвия для бритья, расчески, зеркала карманные, нитки, иголки, крючки, петлицы и пуговицы, кисеты, трубки и мундштуки, погоны, звездочки и эмблемы».

Всего лавок было более 600, и в штате каждой числился продавец-разносчик, который мог доставлять товары на «передок». Еще были посылки с товарами повышенного спроса с фиксированной ценой. Только в 1944 г. было продано 5 млн. посылок.

РУБЛЬ В ТЫЛУ

Средняя зарплата в годы войны в промышленности - 573 руб. У шахтеров - 729 руб., у металлургов - 697 руб., у инженеров - 1200 руб., у колхозников - до 150 руб. Цены же на рынке выросли в 13 раз против довоенных. Не то что костюм, еды не купишь. Бутылка водки - 400 - 800 рублей. Буханка хлеба стоила от 200 до 500 руб., картошка - 90 руб. за кг, сало - 1500 руб. за кг, самосад - 10 руб. стакан.

Легко посчитать, что можно было купить на премию за подбитый танк. Так что деньги тех, кто был на фронте, оказывались подспорьем для их семей в тылу. Офицеры отправляли родным денежный аттестат, по которому те могли получать часть их денежного содержания. А премиальные деньги могли помочь не только офицерским семьям, но и семьям рядовых.

ПОСЛЕВОЕННЫЕ РАСЦЕНКИ

После окончания войны демобилизованным тоже платили. Рядовым - годовой оклад за каждый год службы, сержантам и старшинам - от 300 до 900 рублей.

Офицерам: прослужившим год - двухмесячный оклад, два года - трехмесячный и т. д. А на восстановление и ремонт домов в зонах оккупации выделялись ссуды от 5000 до 10 000 рублей со сроком погашения от 5 до 10 лет. Генералам и старшим офицерам с выслугой более 25 лет - ссуды 35 000 и 20 000 руб. для индивидуального и дачного строительства. А семьи погибших, с ними как, что им платили? Были пособия и пенсии. Разовое пособие женам погибших генералов - 50 000 руб.; полковников, подполковников, майоров - 10 000. При двух нетрудоспособных в семье оно увеличивалось в полтора раза, при трех нетрудоспособных - в два. Выделялась (сохранялась) квартира, литерный паек, пенсии вдовам и детям. В том числе семьям генералов, попавших в плен! Но если не было сведений об их сотрудничестве с врагом…

Семьям рядового и младшего комсостава платили так: на одного нетрудоспособного - 100 руб., на двоих - 150, на троих - 200. Это для горожан. А вот на селе - только половина от этих деньжищ.

ДОПЛАТЫ ЗА ПОДВИГ

После войны согласно положению об орденах Союза ССР, утвержденному Постановлением ЦИК и СНК от 7 мая 1936 года, награжденному орденом СССР ежемесячно причиталось: за орден Ленина - 25 руб., за орден Красного Знамени - 20 руб., за ордена Трудового Красного Знамени и Красной Звезды - 15 руб., за орден «Знак Почета» - 10 руб. Помимо этого, орденоносцы имели льготы: бесплатный проезд на всех видах транспорта и скидки по квартплате. В 1948 г., к великому неудовольствию фронтовиков, выплаты и льготы отменили.

МУЖ ПАРТИЗАНИЛ, А ЖЕНЕ КАПАЛО

С партизанами было сложнее. Командир и комиссар отряда должны были получать не менее 750 руб., замкомандира - 600 руб., командир роты, взвода или самостоятельно действующей группы - не менее 500 руб. Но зачем партизанам советские рубли на оккупированной немцами территории?

Правильно, деньги за них получали родственники на Большой земле. Или причитающуюся сумму партизану выплачивали по возвращении из отряда. Понятно, что платили лишь тем, кто числился в списках Центрального штаба партизанского движения.

А КАК У НЕМЦЕВ?

Ничего похожего на нашу систему выплат у немцев не было. Пилотов люфтваффе за сбитые «Яки» и «Лавочкины» награждали орденами.

За подбитые русские танки стали поощрять лишь с 1944 года. За наш ИС-2 полагался внеочередной отпуск. Иногда - продуктовая посылка семье «от фюрера».

***

За то, что летчик М. Борисов превратил немецкий линкор «Шлезиен» в груду металла, он получил 10 000 рублей.

ИСТОЧНИК... 

 Понравилась статья? Поделись с друзьями!

Европейские женщины глазами советских солдат...

 

Европейские женщины и советские солдаты.

 

 

Первой европейской страной, в которую в августе 1944 г. вступила Красная Армия, была Румыния. В записках поэта-фронтовика Б. Слуцкого есть такие строки:
 
    "Внезапная, почти столкнутая в море, открывается Констанца. Она почти совпадает со средней мечтой о счастье и о "после войны". Рестораны. Ванные. Кровати с чистым бельем. Лавки с рептильными продавцами. И - женщины, нарядные городские женщины - девушки Европы - первая дань, взятая нами с побежденных…"

    Далее он описывает свои первые впечатления от заграницы:  

"Европейские парикмахерские, где мылят пальцами и не моют кисточки, отсутствие бани, умывание из таза, "где сначала грязь с рук остается, а потом лицо моют", перины вместо одеял - из отвращения вызываемого бытом, делались немедленные обобщения…

    В Констанце мы впервые встретились с борделями… Первые восторги наших перед фактом существования свободной любви быстро проходят. Сказывается не только страх перед заражением и дороговизна, но и презрение к самой возможности купить человека… Многие гордились былями типа: румынский муж жалуется в комендатуру, что наш офицер не уплатил его жене договоренные полторы тысячи лей.
 
    У всех было отчетливое сознание: "У нас это невозможно"… Наверное, наши солдаты будут вспоминать Румынию как страну сифилитиков.... В Румынии, этом европейском захолустье, наш солдат более всего ощущал свою возвышенность над Европой."

      Другой советский офицер, подполковник ВВС Ф.Смольников 17 сентября 1944 г. записал в своем дневнике впечатления о Бухаресте:

"Гостиница Амбасадор, ресторан, нижний этаж. Я вижу, как гуляет праздная публика, ей нечего делать, она выжидает. На меня смотрят как на редкость. "Русский офицер!!!" Я очень скромно одет, больше, чем скромно. Пусть. Мы все равно будем в Будапеште.

    Это так же верно, как то, что я в Бухаресте. Первоклассный ресторан. Публика разодета, красивейшие румынки лезут глазами вызывающе. Ночуем в первоклассной гостинице. Бурлит столичная улица. Музыки нет, публика ждет. Столица, черт ее возьми! Не буду поддаваться рекламе…".

     В Венгрии советская армия столкнулась не только с вооруженным сопротивлением, но и с коварными ударами в спину со стороны населения, когда "убивали по хуторам пьяных и отставших одиночек" и топили в силосных ямах.
       

Однако "женщины, не столь развращенные, как румынки, уступали с постыдной легкостью… Немножко любви, немножко беспутства, а больше всего, конечно, помог страх".

    Приводя слова одного венгерского адвоката "Очень хорошо, что русские так любят детей. Очень плохо, что они так любят женщин", Б.Слуцкий комментирует:

   "Он не учитывал, что женщины-венгерки тоже любили русских, что наряду с темным страхом, раздвигавшим колени матрон и матерей семейств, были ласковость девушек и отчаянная нежность солдаток, отдававшихся убийцам своих мужей".
     

 Для воспитанных в патриархальных русских традициях бойцов культурным шоком оказались местные обычаи, согласно которым "девушка, прежде чем войти в брак, с одобрения родителей может испытать близость со многими мужчинами". "У нас говорят: кошку в завязанном мешке не покупают", - откровенничали сами венгры.

+++++++++++++++

    У молодых, физически здоровых мужчин была естественная тяга к женщинам. Но легкость европейских нравов кого-то из советских бойцов развращала, а кого-то, напротив, убеждала в том, что отношения не должны сводиться к простой физиологии. Сержант А.Родин записал свои впечатления о посещении - из любопытства - публичного дома в Будапеште, где его часть стояла какое-то время после окончания войны:

    "…После ухода возникло отвратительное, постыдное ощущение лжи и фальши, из головы не шла картина явного, откровенного притворства женщины... Интересно, что подобный неприятный осадок от посещения публичного дома остался не только у меня, юнца, воспитанного к тому же на принципах типа не давать поцелуя без любви, но и у большинства наших солдат, с кем приходилось беседовать...

     Примерно в те же дни мне пришлось беседовать с одной красивенькой мадьяркой (она откуда-то знала русский язык). На ее вопрос, понравилось ли мне в Будапеште, я ответил, что понравилось, только вот смущают публичные дома.
   "Но - почему?" - спросила девушка. Потому что это противоестественно, дико, - объяснял я: - женщина берет деньги и следом за этим, тут же начинает "любить!" Девушка подумала какое-то время, потом согласно кивнула и сказала: "Ты прав: брать деньги вперёд некрасиво»…"

+++++++++++++++++

Иные впечатления оставила о себе Польша. По свидетельству поэта Давида Самойлова:

     "...в Польше держали нас в строгости. Из расположения улизнуть было сложно. А шалости сурово наказывались. Единственным позитивным моментом в Польше является красота польских женщин. Не могу сказать, что Польша сильно понравилась нам, тогда в ней не встречалось мне ничего шляхетского и рыцарского.

     Напротив, все было мещанским, хуторянским - и понятия, и интересы. Да и на нас в восточной Польше смотрели настороженно и полувраждебно, стараясь содрать с освободителей что только возможно.

      Впрочем, женщины были утешительно красивы и кокетливы, они пленяли нас обхождением, воркующей речью, где все вдруг становилось понятно, и сами пленялись порой грубоватой мужской силой или солдатским мундиром. И бледные отощавшие их прежние поклонники, скрипя зубами, до времени уходили в тень...".
 

++++++++++++++

Другой фронтовик, А.Родин вспоминал:

     "Поражало жизнелюбие поляков, переживших ужасы войны и немецкой оккупации. Воскресный день в польском селе. Красивые, элегантные, в шелковых платьях и чулках женщины-польки, которые в будни - обычные крестьянки, сгребают навоз, босые, неутомимо работают по хозяйству. Пожилые женщины тоже выглядят свежо и молодо. Хотя есть и черные рамки вокруг глаз…

 
    5 ноября 1944 г. Воскресенье, жители все разодеты. Собираются друг к другу в гости. Мужчины в фетровых шляпах, галстуках, джемперах. Женщины в шелковых платьях, ярких, неношеных чулках.

      
  Розовощекие паненки. Красиво завитые белокурые прически… Солдаты в углу хаты тоже оживлены. Но кто чуткий, заметит, что это - болезненное оживление. Все повышено громко смеются, чтобы показать, что это им нипочем, даже ничуть не задевает и не завидно ничуть.

А что мы, хуже их? Черт ее знает, какое это счастье - мирная жизнь! Ведь совсем не видел ее на гражданке!"

+++++++++++++++

Его однополчанин сержант Н.Нестеров в тот же день записал в своем дневнике:

    "Сегодня выходной, поляки, красиво одетые, собираются в одной хате и сидят парочками. Даже как-то не по себе становится. Разве я не сумел бы посидеть так?.."

В Австрии, куда советские войска ворвались весной 1945 г., они столкнулись с "повальной капитуляцией":

      "Целые деревни оглавлялись белыми тряпками. Пожилые женщины поднимали кверху руки при встрече с человеком в красноармейской форме".

 
   Именно здесь, по словам Б.Слуцкого, солдаты "дорвались до белобрысых баб". При этом "австрийки не оказались чрезмерно неподатливыми": большинство деревенских девушек вели интимную жизнь до брака, а горожанки традиционно отличались легкомыслием и, как утверждали сами австрийцы, "галантности достаточно, чтобы добиться у венки всего, чего хочется".

++++++++++++++++++++

    И вот наконец Германия. И женщины врага - матери, жены, дочери, сестры тех, кто с 1941-го по 1944-й год глумился над гражданским населением на оккупированной территории СССР.

Внешний вид немок, идущих в толпе беженцев, описан в дневнике В.Богомолова:

      "Женщины - старые и молодые - в шляпках, в платках тюрбаном и просто навесом, как у наших баб, в нарядных пальто с меховыми воротниками и в трепаной, непонятного покроя одежде. Многие женщины идут в темных очках, чтобы не щуриться от яркого майского солнца и тем предохранить лицо от морщин..."

++++++++++++++++++++

Как же вели себя немки при встрече с советскими войсками?

    В донесении зам. начальника Главного Политического управления Красной Армии Шикина в ЦК ВКП(б) Г.Ф.Александрову от 30 апреля 1945 г. об отношении гражданского населения Берлина к личному составу войск Красной Армии говорилось:

    "Как только наши части занимают тот или иной район города, жители начинают постепенно выходить на улицы, почти все они имеют на рукавах белые повязки.

       При встрече с нашими военнослужащими многие женщины поднимают руки вверх, плачут и трясутся от страха, но как только убеждаются в том, что бойцы и офицеры Красной Армии совсем не те, как им рисовала их фашистская пропаганда, этот страх быстро проходит, все больше и больше населения выходит на улицы и предлагает свои услуги, всячески стараясь подчеркнуть свое лояльное отношение к Красной Армии".

++++++++++++++++++++

      Наибольшее впечатление на победителей произвела покорность и расчетливость немок. В этой связи стоит привести рассказ минометчика Н.А.Орлова:

    "Зашли в какой-то немецкий город, разместились в домах. Появляется фрау, лет 45-ти и спрашивает гера коменданта… Она заявляет, что является ответственной по кварталу, и собрала 20 немецких женщин для сексуального (!!!) обслуживания русских солдат…

     Реакция наших офицеров была гневной и матерной. Немку прогнали, вместе с ее готовым к обслуживанию "отрядом". Вообще немецкая покорность нас ошеломила. Ждали от немцев партизанской войны, диверсий.
 
      Но для этой нации порядок превыше всего. Если ты победитель - то они на задних лапках, причем осознанно и не по принуждению. Вот такая психология...".

++++++++++++++++++++

Аналогичный случай приводит в своих военных записках Давид Самойлов:
    
 "В Арендсфельде, где мы только что расположились, явилась небольшая толпа женщин с детьми. Ими предводительствовала огромная усатая немка лет пятидесяти - фрау Фридрих. Она заявила, что является представительницей мирного населения и просит зарегистрировать оставшихся жителей. Мы ответили, что это можно будет сделать, как только появится комендатура.

- Это невозможно, - сказала фрау Фридрих. - Здесь женщины и дети. Их надо зарегистрировать.
 
Мирное население воплем и слезами подтвердило ее слова.

   
  Не зная, как поступить, я предложил им занять подвал дома, где мы разместились. И они успокоенные спустились в подвал и стали там размещаться в ожидании властей.

- Герр комиссар, - благодушно сказала мне фрау Фридрих (я носил кожаную куртку). - Мы понимаем, что у солдат есть маленькие потребности. Они готовы, - продолжала фрау Фридрих, - выделить им нескольких женщин помоложе для…

Я не стал продолжать разговор с фрау Фридрих".

++++++++++++++++++++++

После общения с жительницами Берлина 2 мая 1945 г. В.Богомолов записал в дневнике:

    "Входим в один из уцелевших домов. Все тихо, мертво. Стучим, просим открыть. Слышно, что в коридоре шепчутся, глухо и взволнованно переговариваются. Наконец дверь открывается. Сбившиеся в тесную группу женщины без возраста испуганно, низко и угодливо кланяются. Немецкие женщины нас боятся, им говорили, что советские солдаты, особенно азиаты, будут их насиловать и убивать...


     Страх и ненависть на их лицах. Но иногда кажется, что им нравится быть побежденными, - настолько предупредительно их поведение, так умильны их улыбки и сладки слова. В эти дни в ходу рассказы о том, как наш солдат зашел в немецкую квартиру, попросил напиться, а немка, едва его завидела, легла на диван и сняла трико".

+++++++++++++++++++++++

      "Все немки развратны. Они ничего не имеют против того, чтобы с ними спали", - такое мнение бытовало в советских войсках и подкреплялось не только многими наглядными примерами, но и их неприятными последствиями, которые вскоре обнаружили военные медики.

Директива Военного Совета 1-го Белорусского фронта № 00343/Ш от 15 апреля 1945 г. гласила:

     "За время пребывания войск на территории противника резко возросли случаи венерических заболеваний среди военнослужащих. Изучение причин такого положения показывает, что среди немцев широко распространены венерические заболевания.
     Немцы перед отступлением, а также сейчас, на занятой нами территории, стали на путь искусственного заражения сифилисом и триппером немецких женщин, с тем, чтобы создать крупные очаги для распространения венерических заболеваний среди военнослужащих Красной Армии".

       Военный совет 47-й армии 26 апреля 1945 г. сообщал, что "...В марте месяце число венерических заболеваний среди военнослужащих возросло по сравнению с февралем с.г. в четыре раза. ... Женская часть населения Германии в обследованных районах поражена на 8-15%.Имеются случаи, когда противником специально оставляются больные венерическими болезнями женщины-немки для заражения военнослужащих".

+++++++++++++++++++++

     
Практичных немцев больше всего волновал вопрос о снабжении продовольствием, ради него они готовы были буквально на все. Так, некий доктор медицины Калистурх в разговоре со своими коллегами по вопросу отношения Красной Армии к немецкому населению заявил:

    "Нельзя скрывать, что я лично видел нехорошее отношение отдельных русских солдат к нашим женщинам, но я говорил, что в этом виновата война, а самое главное то, что наши солдаты и особенно эсэсовцы вели себя по отношению к русским женщинам гораздо хуже. - и тут же без перехода добавил: - Меня очень волновал продовольственный вопрос…".

+++++++++++++++++++++

    Общее впечатление от европейских женщин, сложившееся у советских военнослужащих, - холеные и нарядные (в сравнении с измученными войной соотечественницами в полуголодном тылу, на освобожденных от оккупации землях, да и с одетыми в застиранные гимнастерки фронтовыми подругами), доступные, корыстные, распущенные либо трусливо покорные.
    

 Исключением стали югославки и болгарки. Суровые и аскетичные югославские партизанки воспринимались как товарищи по оружию и считались неприкосновенными.

А учитывая строгость нравов в югославской армии, "партизанские девушки, наверное, смотрели на ППЖ (походно-полевых жен), как на существа особенного, скверного сорта".

      О болгарках Б.Слуцкий вспоминал так: "...После украинского благодушия, после румынского разврата суровая недоступность болгарских женщин поразила наших людей. Почти никто не хвастался победами...

    Позже болгары гордились, когда им рассказывали, что русские собираются вернуться в Болгарию за невестами - единственными в мире, оставшимися чистыми и нетронутыми".
   

Приятное впечатление оставили о себе чешские красавицы, радостно встречавшие советских солдат-освободителей: их дружелюбие и радушие было вполне искренним.

+++++++++++++++++++++++++

    
Но в остальных странах, через которые прошла армия победителей, женская часть населения не вызывала к себе уважения. "В Европе женщины сдались, изменили раньше всех… Меня всегда потрясала, сбивала с толку, дезориентировала легкость, позорная легкость любовных отношений.
    Порядочные женщины, безусловно, бескорыстные, походили на проституток - торопливой доступностью, стремлением избежать промежуточные этапы, неинтересом к мотивам, толкающим мужчину на сближение с ними…".

  

 В целом следует признать, что образ европейских женщин, сформировавшийся у воинов Красной армии в 1944-1945 гг., за редким исключением, оказался весьма далек от страдальческой фигуры с закованными в цепи руками, с надеждой взирающей с советского плаката "Европа будет свободной!".

ИСТОЧНИК...