Почему СССР отставал от Запада в технике?

Понимаете, люди ведь абстрактно рассуждают: на Западе есть то, а у нас этого не было. Но ведь черт возьми! На Западе одного населения было чуть ли не в 10 раз больше, чем у нас. Экономически Запад в 50 раз превосходил Россию.

Обыватели не привыкли думать, им ведь важно всё самое лучшее и сразу, и не волнует вопрос «почему?». Трудно объяснить в каких экономических условиях мы жили, в какой изоляции (неужто это мы отгородились от них?) нам приходилось работать, изобретать, двигать науку, налаживать массовое производство. Часто сложно вообще объяснить что нужно для того, чтобы сделать то-то и то-то, например, массово выпускать танки и самолёты. Для понимания нужен интеллект, глобальное видение, так сказать.

Вот на этот вопрос «почему» и попытался ответить Павел Куракин, м.н.с. Института прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН. Привожу лишь некоторые выдержки из его статей. Рекомендую ознакомиться.

Как физик и технарь, вижу, на качественном уровне, что есть важнейший показатель современного производства — разделение труда. Разделение труда — явление хоть и организационное, но чисто технологическое, а не политическое, оно есть и при капитализме, и при социализме. Это просто свойство развития техники. Так вот, чтобы читатель почувствовал, почему это важнейший, а возможно и самый главный параметр экономики, я приведу цитату из книги «Полвека в авиации» академика Е .А. Федосова, генерального директора ГосНИИАС:

При посещении фирмы TRW в США мне показали малое по численности работающих предприятие где-то в окрестностях Норфолка, которое выпускает передние подвески автомобилей. Производство представляет собой конвейер, практически полностью автоматизированный, в цеху всего трое рабочих, а рядом стоит стеклянная башня — офис, где трудятся порядка 30 менеджеров и всего три конструктора. И это предприятие выпускает более 70 процентов всех передних подвесок автомобилей для всего мира. Заказчики — практически все ведущие автомобильные компании: здесь и японская «Тойота», и корейская «Дэу», и германские «Мерседес», БМВ, «Фольксваген», и французские «Рено» и «Пежо», и итальянские «Альфа-Ромео», и, конечно, американские фирмы концернов «Дженерал Моторс» и «Крайслер».

Потому что при таком разделении труда одно предприятие, узко специализирующееся в выпуске какой — нибудь гайки, выпускает чудовищное количество этих самых гаек. Это значительно сокращает затраты, с одной стороны. В огромном числе отраслей массовое производство значительно дешевле. Именно поэтому в СССР «страдали гигантоманией», то есть старались строить все «самое большое в мире». Это не блажь, а самая насущная необходимость. Именно поэтому у нас в Костроме самая мощная в Европе ТЭЦ.

Мне рассказывали, что несущий вал ротора одного (!) энергоблока в Костроме длиной порядка 70 метров, а в диаметре он порядка 1 метра. Именно поэтому у нас (был) самый большой в мире речной сухогруз «Волга — Дон», перевозящий до 5 тыс. тонн. Именно поэтому в СССР строили такие гиганты как Саяно — Шушенскую ГЭС. Именно поэтому наш КамАЗ может выпускать 150 тыс. машин в год — это порядок величины самых крупных мировых производителей грузовиков в мире только сейчас. Сооружение таких объектов, как легко догадаться, было большим научно — технологическим вызовом само по себе, да и стоило немало, но на это сознательно шли, потому что страшно выгодно.

У СССР, даже вместе с СЭВ, просто никогда не было столь емкого рынка, чтобы клепать триллионы таких гаек. В этом вся соль. Поэтому и изгалялись, придумывали обрабатывающие центры. Все дело — в размере всей системы. Он у СССР был маленький, чтобы позволить себе тот же способ повышения эффективности экономики, как Запад. Даже официальные 80% промышленного производства СССР от США — это мало.

Потому что экономика СССР — это территория СССР, а экономика США — это весь мир. Весь развитый мир, во всяком случае. Вот если бы у нас было 200 — 300% от США, тогда можно было бы сравнивать автомобили, а так — бессмысленно. В целом, американский автопром имел за весь 20 век суммарные обороты примерно в 20 раз больше, чем СССР — именно в 20 раз он потребил больше металла. Вот в эти 20 раз советский автомобиль и имел право быть хуже американского. Я на полном серьезе, никаких шуток.

Любопытно, что в СССР, вне всяких сомнений, понимали важнейшее значение высокой степени разделения труда и в ряде случаев ее удавалось достичь внутри самого СССР, причем даже раньше, чем ее достигал Запад в этой области:

«То, что первые кварцевые часы были выпущены в СССР в конце 70-х, может показаться увеличением технологического отставания, ведь Seiko Astron появился в 1969-м. Но на этот вопрос можно смотреть иначе. Для советского Часпрома освоение кварцевых часов означало начало интеграции отрасли.

Заводы и раньше обменивались специалистами и технологиями, но все попытки создать единый стандарт механизма оказывались неудачными: каждое предприятие продолжало выпускать свой набор калибров. При выпуске кварцевых часов удалось изначально достичь едва ли не высшей степени интеграции и разделения труда.

В Угличе выпускались резонаторы, в Минске — электронные блоки, на «Полете» — детали шаговых двигателей. Затем заводы обменивались компонентами, и каждый собирал готовые механизмы. Такая схема позволила в короткие сроки нарастить объем выпуска, и в течение 10 лет СССР стал одним из крупнейших экспортеров кварцевых механизмов.

Причем уже в 80-х у нас выпускались такие сложные модели, как «Чайка» 1056 (механизм размером всего 10 мм), часы с лунным календарем, музыкальным сигналом и т.п. 

Таким образом, уже в 80-е отрасль превратилась в холдинг, каждое предприятие которого имело свою специализацию. «Полет» выпускал механические часы, сложные механизмы, а также был центром передовых разработок. Специализацией «Чайки» были резонаторы, производство камней, женские и кварцевые часы. «Заря» также выпускала кварцевые и малогабаритные механические часы. Был построен Витебский приборостроительный завод, оснащенный самым передовым для того времени оборудованием по производству корпусов и браслетов. Благодаря узкой специализации предприятий можно было до предела снизить себестоимость производства часов.

Вывод на рынок кварцевых часов потребовал в короткие сроки обучить персонал магазинов и ремонтных мастерских работе с принципиально новым типом товара. И в 80-х своего расцвета достигли система обучения и переподготовки кадров.

Таким образом, структура советского Часпрома уже в начале 80-х была очень похожа на ту, к какой пришла швейцарская промышленность лет через 5—7. Вдобавок именно на базе кварцевых механизмов была впервые на практике реализована идея базового технологического конструктора. Было спроектировано два набора деталей (прежде всего — колес), из которых комбинировались все выпускаемые механизмы. Это позволило значительно резко удешевить производство и упростить процесс разработки новых калибров.

Большое внимание, которое уделялось отрасли, объяснялось просто: часы были вторым по рентабельности товаром для государства. Старожилы рассказывали, что себестоимость часов «Чайка» составляла примерно 3 рубля, в то время как в магазине они стоили не менее 40. … лишь грампластинки приносили на вложенный рубль больше, чем часы: себестоимость щепотки пластмассы была много ниже трех рублей»

(Отрасль парадоксов, Часовой бизнес, спецвыпуск 2007)

Важно понимать, однако, что в целом СССР не мог позволить себе такую организацию производства в большинстве отраслей — общий размер экономики не тот.

Это абсолютно общая картина, а не частный случай. Вот как в книге «Министр невероятной промышленности СССР» описывает А. И. Шокин становление западной электроники во время и в первые годы после Второй Мировой Войны:

«…Но ни США, ни Великобритания решить все задачи по ускоренному оснащению армии и флота средствами радиоэлектронного вооружения, особенно радиолокационными, в одиночку не смогли. Потребовалось объединение огромных материальных и денежных ресурсов Соединенных Штатов с научными ресурсами Англии. В 1940 году при взаимном обмене в области радиолокации США получили уникальный английский магнетрон, а англичане – американский антенный переключатель, без которого они были вынуждены оснащать свои станции отдельными антеннами на передачу и прием..»

Все это Советский Союз развивал сам, сплошь и рядом достигая выдающихся достижений (из книги А. И. Шокина):

«…Без преувеличения выдающимся успехом стало освоение производства цветных кинескопов. Цветной кинескоп относится к числу сложнейших изделий техники – цикл его изготовления включает в себя более 6000 технологических и контрольных операций. Для сравнения можно указать, что цикл изготовления автомобиля «Жигули» состоит из 1500 операций. На производство цветного кинескопа идут материалы свыше четырехсот наименований. Американские специалисты предсказывали, что СССР не сможет наладить массовый выпуск цветных кинескопов раньше 2000 года. Называя этот срок, они исходили из собственной практики: Соединенные Штаты затратили на это четверть века.»

Наконец, вернемся к «отставанию». Все очень просто. Просто надо знать историю техники, и понимать как она развивается. Возьмем компьютеры. в 80-х годах прошлого века уже США контролировали уже 80% мирового рынка компьютеров и оргтехники. Это не Советский Союз «отстал» от США в компьютерах, это весь мир отстал.

Но США вышли в мировые компьютерные лидеры не просто так. А ценой того, что они отстали от своих союзников (причем подчиненных союзников!) в технологиях предыдущих технологических укладов. Например, в химии, металлообработке, автомобилестроении — от Германии и Японии. Американцы отдали им эти отрасли, чтобы самим сконцентрировать затраты — огромные затраты — на других отраслях.

В мире ни одна страна, даже развитая и тем более развитая — не делает всего сама, как делал СССР. Не делает и не разрабатывает. Потому что это невероятно дорого. Существует эффективное разделение труда среди развитых стран. И это разделение эффективно ровно постольку поскольку это очень большая система. Чем больше система, тем эффективнее разделение труда, потому что узкоспециализированную продукцию выгодно выпускать только большими тиражами, огромными тиражами — то есть, емкость рынка должна быть очень большой.

СССР не входил в эту систему разделения труда, вот и всё. СССР делал почти все разработки, ведущиеся в мире, и выпускал весь спектр технологий. Например, только США и СССР выпускали промышленные генераторы электромагнитного излучения вот всех технических диапазонах — этого делать не в состоянии объединенная Европа (какая там Япония) даже сейчас. Только СССР (даже не США) выпускал летательные аппараты всех типов и классов.

И видеомагнитофоны СССР делал, причем до 80-х студийные видеомагнитофоны (сравнимого качества) выпускались только в США и СССР. Но американцы передали технологии японцам, и в 80-х японцы наводнили весь мир. Но СССР просто не участвовал в этой гонке, как и не участвовал в автомобильной. Был бы в СССР такой же емкий рынок, как у всего развитого мира, вместе взятого — то есть было бы у покупателей столько средств на разработку — участвовал бы. И сделал бы все еще лучше. Мы и с меньшими средствами создавали автошедевры.

Участвовать в мировом разделении труда очень выгодно. Мало кто понимает, что мобильная связь могла появиться только в очень большой системе с разделением труда. Технологии СВЧ, лежащие в основе мобильной связи, практически монопольно разрабатывались в США и СССР после второй мировой войны. Следовало бы ожидать, что именно и только компании США станут монополистами на мировом рынке. Но этого не произошло.

Почему? Потому что не по силам поднять всю эту машину, всю инфраструктуру, все необходимые сопутствующие технологии для одной страны, даже такой мощной как США. Никакие немецкие Сименсы, тем более никакие финны в Нокиа сами бы никогда всего этого не разработали. Им передали технологии американцы. Зачем? Чтобы совместно поднять индустрию, разделить затраты.

СССР совершил гигантский рывок в условиях изоляции. Ни одна развитая страна не испытывала такой острой необходимости разрабатывать все самим, как СССР. Кто создал пенициллин, я спрашиваю? США? Пенициллиновый проект стоил столько же сколько атомный.

Пенициллин Америке делали ученые всего тогдашнего мира, и США начали выпуск пенициллинума (так он у них назывался) в 1943 году, тогда же они он пошел по ленд-лизу союзникам на фронт, включая СССР. Но в 1944 г Советский Союз уже начал выпускать СВОЙ пенициллин. Мощности были значительно слабее американских — разумеется, а вот качество союзники признали лучшим.

Всё сами.

Это был фантастический, астрономический рывок.

ИСТОЧНИК... 

Понравилась статья? Поделись с друзьями! 

 

Плоские герои и картонные злодеи советского кино?

 

Сергей Столяров в фильме «Цирк», 1936

В СССР кино служило одним из самых мощных способов пропаганды, а чтобы четко доносить до зрителя идею, нужны были понятные персонажи. 

О том, как создавались образы героев и злодеев в 1930–1940 годах, отчего «хороший парень» не мог есть вилкой и ножом, почему сценаристы были самыми репрессируемыми в киноиндустрии и как роль Ленина могла испортить карьеру, рассказала на прошедшей в середине мая лекции «Герои и злодеи советского кинематографа 1930-х годов: идеология тела» кандидат филологических наук, доцент Высшей школы европейских культур РГГУ и автор книги «Телесность – Идеология – Кинематограф: Визуальный канон и советская повседневность» Татьяна Дашкова. Slon приводит сокращенный вариант лекции.

Советский кинематограф был по сути своей массовым. Фильмы финансировало государство, поэтому то, что мы называем авторским кино, появиться – особенно в 1930–1940-е годы, о которых пойдет речь, – не могло в принципе, а если бы вдруг появилось, не дошло бы до зрителя.

 Существовала жесткая госцензура, государство отслеживало и контролировало все выходящие фильмы, причем этим занимался и лично Сталин. Множество фильмов он отслеживал с момента написания сценария, действительно читал тексты, правил их, придумывал названия и в целом активно участвовал в кинопроцессе.

Особенностью кино в Советском Союзе был логоцентризм: признавая огромную роль кинематографа, упор делали на текст, на него приходилась основная идеологическая нагрузка. Фильм воспринимался как экранизация сценария.

Причем такое восприятие сохранилось до семидесятых годов.

В тридцатые отношение к тексту принимало очень интересные формы. Основная цензура приходилась на сценарий, и репрессировали больше всего сценаристов. Доходило до того, что арестовывали их прямо на съемках, как было со сценаристом «Веселых ребят» Николаем Эрдманом. При этом режиссеров чаще всего не трогали. 

Константин Симонов приводит в дневниках такую историю: собирались посадить сценариста одной известной картины, потому что посчитали сценарий идеологически не выдержанным. И когда кто-то из окружения Сталина предложил арестовать и режиссера, вождь хмыкнул: что его трогать, он просто крутит ручку проектора!

В тридцатые годы появился лозунг «Поучать, развлекая» – идеологию необходимо было упаковать в привлекательную, понятную зрителю форму. В 1932–1933 годах было решено, что именно комедия должна стать центральным жанром советского кинематографа.

Эйзенштейна, крупнейшего режиссера двадцатых, и Александрова, его ассистента, отправили в Америку перенимать опыт, так как с комедиями в Союзе дело обстояло не очень хорошо. Эйзенштейн комедиографом не стал, зато получилось у Александрова: его первая комедия «Веселые ребята» имела оглушительный успех. И этот успех решили закрепить.

Первоначально существовала амбициозная идея построить собственный Голливуд в Крыму, но на это нужны были безумные деньги. Их не было, поэтому упор сделали на выбранный жанр и малое количество шедевров. Решили не давать большому количеству режиссеров возможности экспериментировать, а отбирать их и сценарии. Как вы понимаете, шедевры не программируются, и не все фильмы таковым стали, но стратегия просуществовала довольно долго.

Комедию выбрали потому, что у советских зрителей уже сформировалась привычка смотреть такие фильмы. В 1920-е годы две трети проката составляло зарубежное кино, по больше части именно комедии и мелодрамы, иногда приключения. Конечно, у нас снимались и исторические фильмы, и военные, и другие, но эталонным жанром тридцатых все же стала комедия.

Советская комедия не апеллировала к реальности, а воспроизводила характерные наборы элементов комедии и мелодрамы: случайная встреча, борьба за любимого/любимую, любовная путаница, козни соперников – обычная схема.

Жизнеподобие же создавалось за счет советских реалий, которые вливались в готовые уже жанровые шаблоны. Герой, героиня и вся ситуация были погружены в узнаваемый советский быт, хотя и он подавался особенным образом. Например, в «Богатой невесте» деревенские юноши всегда ходят в косоворотках и кепках, девушки – в платочках и национальных костюмах. Но интересно, что и в поле они работают в украшенных вышивкой рубашечках. Если вы были когда-либо в поле, то представляете, как обычно одеты работающие там люди, – это очень далеко от созданных образов.

В советских комедиях к сюжету о соперничестве и традиционному любовному треугольнику обязательно добавлялась трудовая соревновательность: любовная и производственная линии оказывались очень тесно переплетены, а расположение девушки можно было завоевать не красотой или умом, а исключительно ударным трудом. Красота же и ум прилагались: если человек хорошо трудится, он априори хороший, если нет – плохой, ущербный. Причем такая зависимость любовной линии от трудового процесса просуществовала вплоть до семидесятых. Фильм просто о любви появиться не мог.

Кино в Советском Союзе считалось одним из самых важных способов пропаганды, поэтому контролировалось не только производство, но и восприятие, при помощи кинематографических средств фильм управлял зрителем. Все фильмы тридцатых, особенно самые известные, были детально продуманы, в них не было ничего случайного, их кажущаяся простота очень четко рассчитывалась. Было важно сделать передаваемую зрителю информацию однозначной и понятной, исключить возможность интерпретации. То же касалось и отношения к персонажам.

Центральными в советском кино были женские образы. Почему именно девушка оказывалась рупором пропаганды? Скорее всего, идеологические установки из уст прекрасной, умной героини звучали более привлекательно. К этому добавлялись и мотивы эмансипации: многие фильмы показывали социальный рост героини, как она из служанок растет и превращается в орденоносца и символ эпохи (как это было в «Светлом пути»). И именно вокруг прекрасных женщин, неутомимых работниц, крутился любовный сюжет: положительный персонаж хочет жениться, отрицательный – домогается девушки. 

Персонажи советских фильмов выросли из традиционных театральных амплуа: лирический герой, лирическая героиня, простой парень, простая девчонка, комическая пара, помощники, противники, советчики. Все они, кроме того, присутствовали и в немом кино. А вот походка и жестовое поведение во многом были заимствованы главными положительными героями у водевильных персонажей, причем второго плана.

Можно вспомнить, как грубо в советском кино ухаживают, как хамски заваливают, чтобы поцеловать, – так прямолинейно вели себя в водевилях.

К традиционным образам в советском кино добавляется жесткая социальная или идеологическая характеристика, чтобы сразу было видно, кто это: рабочий, колхозник, служащий, артист. Основным моментом становится однозначность идентификации, чтобы мы сразу понимали политическое кредо героя и его происхождение.

У советских персонажей нет никакого психологического развития, они предстают перед зрителем сразу в сформировавшемся виде.

Изменения происходят только социальные: из служанок в ударницы производства, как уже упоминалось. Трансформация не внутренняя, а внешняя: внешние маркеры показывают, что героиня поменялась. Но важно, что она изначально хороший человек, который просто стал еще лучше.

Так как требовалось четкое разделение на «своих» и «чужих», советский кинематограф выработал определенный способ демонстрации положительного персонажа и определенный тип внешности, который маркируется как «советский человек». Это люди славянской наружности, с открытым, прямым взглядом, милые и добродушные или, может быть, чуть-чуть с хитринкой. Появились и актеры, которые всегда играли положительных героев, например, Сергей Столяров, Евгений Самойлов.

В свою очередь, отрицательные персонажи – враги или вредители – чаще всего имели неславянскую внешность. В начале тридцатых встречались люди восточного фенотипа, китайцы и японцы. Когда возникла угроза войны с Германией, их сменили условные немцы: жесткая внешность, будто выпиленное из дерева лицо. Но обязательно – настороженность во взгляде. Жесты врагов – напряженные или, наоборот, суетные, излишне церемонные. Злодеи часто очень хорошо одевались, в отличие от «советских людей».

В кинематографе любой жест наделен смыслом, и в тридцатых-сороковых, например, только враг мог есть, пользуясь ножом и вилкой. Положительные же герои ели то, что не требовало приборов: хлеб, пирожки, пили молоко.

Разделение на «наших» и «не наших» в кино было очень жестким – зрители сразу понимали, кто на экране, – герой или злодей. Причем если актер играл главные положительные роли, его больше нельзя было снимать в отрицательных. Не дай бог, если играл Ленина или Сталина, – конец карьере. Актер, сыгравший Ленина, в роли какого-нибудь жулика появиться на экране уже не мог. Поэтому актеры таких престижных, казалось бы, ролей, опасались.

  

Матвеев, например, очень долго отбивался в семидесятые от роли Брежнева, говорил: «Это же конец, меня после роли Брежнева ни на какие нормальные роли не возьмут! Я не хочу!» Но его вызвали куда надо и сказали, что Брежнева играть будет именно он, потому что того хотел сам Брежнев. Карьера Матвеева на этом не закончилась, но меньше повезло, например, Щукину, игравшему Ленина.

А у меня были любимые фильмы. Н почему-то в основном это фильмы 70-80 годов: "Тот самый Мюнхаузен", " Формула любви", а из более ранних , пожалуй, "Девчата"...

Но не слишком популярный, хотя совершенно потрясающий актерскими сценами фильм "Дело было в Пенькове" - пример того, что герои советсткого кино были отнюдь не плоскими.

А вы какой фильм любите?


ИСТОЧНИК... 


 Понравилась статья? Поделись с друзьями!  

Хороши ли были советские пенсии?

О советских пенсиях

Иногда приходится слышать былины о том, что в СССР пенсии были ого-го какими большими, «не то что сейчас» (тм). Мол чуть ли не в турпоездку во Францию можно было на советскую пенсию совершить. А то что советские пенсионеры туда не ездили – так это потому что надоела им эта ваша Франция. Ну или типа того.

 

Ну про сейчашние пенсии я спорить не буду. В самом деле – удивляют (по данным Росстата средняя пенсия по России в 2016 году – 12 тыс. руб). Но вопрос про размер советских пенсий от этого свою актуальность не теряет. Так каков же был размер в СССР пенсии?

Чтобы ответить на этот вопрос, давайте откроем самый авторитетный источник – Большую Советскую Энциклопедию, том 24-II, страница 268, раздел «Благосостояние советского народа».

Там мы, правда, не найдём точных данных по средней пенсии в СССР. Что, конечно, немного странно. Особенно если учесть, что данные по средним зарплатам имеются. Так, на странице 267 в таблице 6 можно получить данные по средним зарплатам в СССР. Например, на 1975 год средняя зарплата по стране составляла 145,8 рублей в месяц. А вот по пенсиям такой таблицы в БСЭ нет. Но ничего, для тех, кто знаком с основными правилами арифметики, нет ничего невозможного. Надо только найти какую-то опорную информацию.

Беглое изучение подраздела «Общественные фонды» (стр.268) даёт нам в руки опорную фразу: «1/4 объёма общественных фондов составляют пенсии».

Ну вот, уже кое что. Теперь легко вычислить общую сумму пенсий за год. Надо только узнать объём этих пресловутых общественных фондов потребления. Нет ничего проще. На той же странице имеется диаграмма «Рост общественных фондов потребления в СССР (в млр.руб.)»



Из этой диаграммы берём опорную цифру – объём ОФП в 1975 году составил 90,1 млрд. рублей.
И просто разделив эту сумму на 4 получаем общий объём советских пенсий в 1975 году – 22,525 млрд.рублей.

Но это общая масса. А сколько приходилось на одного пенсионера в среднем? Чтобы ответить на этот вопрос, надо узнать, сколько всего было пенсионеров в СССР в конце 70-х. Но и тут нас выручает БСЭ, том 24-II. Всё на той же странице 268 находим таблицу 9 «Численность лиц, получающих пенсии».



Из этой таблицы берём общее число пенсионеров в 1976 году – 45,2 млн.человек. Это вполне корректно, поскольку цифра указана на начало года, и вряд ли с 1975 года к январю 1976 года число пенсионеров очень сильно изменилось. Итак, делим 22,525 млрд.рублей на 45,2 млн.человек получаем – 498,34 рубля в год. Вот такой была средняя годовая пенсия в СССР. Но это за год. А месячную пенсию легко рассчитать, поделив 498,34 на 12. Получаем – 41 рубль 53 копейки.
Вот такая простая задачка. Средняя пенсия в СССР составляла 41 рубль 53 копейки.
Много это или мало? Это примерно 1 рубль 38 копеек в день. Учитывая очень низкую квартирную плату в СССР – это в самом деле было так – и низкие цены на основные продукты питания – хлеб, чай, сахар, молоко, масло, сыр, колбаса (там, конечно, где она бывала, правда она мало где в СССР бывала) – советский пенсионер конечно с голоду не умирал и за квартиру мог платить исправно и не обременительно для своего кошелька. Так же следует отметить, что советская система здравоохранения оплачивалась из тех самых пресловутых ОФП, то есть пенсионер ничего не платил за посещение поликлиники или больницы.



То есть если говорить про советскую стабильность – то это она самая и есть. Стабильное финансовое положение, которое не оставит человека на улице, не даст ему умереть с голоду (а даже даст питаться хотя и однообразно, но в целом нормально) и обеспечит медицинским обслуживанием. Во Францию конечно не поедешь. Но в целом, жить можно. Стабильно.

И конечно следует учесть, что 41,53 рубля – это усреднённая пенсия, в реальности у каких-то групп населения пенсии могли быть и выше (пенсия в 60 рублей считалась очень неплохой). Правда у каких-то (у тех же колхозников) и значительно ниже. И, кстати, до 1964 года советские колхозники вообще пенсию не получали. Но это немного другая история.

И ещё одно дополнение для более юного поколения. Если вдруг кто-то скажет в стиле «это когда было-то – в 1975 году, а вот в 80-х пенсии уже были гораздо выше» – то это будет неправдой, основанной на неправомочной экстраполяции экономических реалий дней сегодняшних на советские времена. А штука вот в чём. В советское время цены на товары и продукты были фиксированными десятилетиями, но точно также были фиксированными и зарплаты (кроме сдельщины), и пенсии и всё прочее. Т.е. и в 70-х, и в 80-х пенсии были одинаковыми.

На этом пока что всё.

 

Автор: germanych

 

 ИСТОЧНИК...

 

 Понравилась статья? Поделись с друзьями!

 

Роковые ошибки советской политики...?

Семь роковых ошибок советской политики

 

Говорят, что не ошибается только тот, кто ничего не делает. Руководители советского государства работали много и ошибались часто. Некоторые ошибки сыграли роковую роль в истории СССР…

Поддержка «революционного коммунистического движения» во всем мире

На это Советский Союз потратил многие миллиарды долларов. Однако борьба с США за влияние на каждой «клеточке глобуса», оказалась неэффективной.

Сразу после того, как СССР, а затем Российская Федерация прекратили финансирование, «революционное коммунистическое» движение в конкретных государствах либо свернулось совсем, либо приобрело далеко «некоммунистические» формы.

Подавление Венгерского восстания, 1956 год

Осенью 1956 года армия СССР жестоко подавила восстание в Венгрии. На заседании Политбюро ЦК КПСС, которое должно было принять решение по Венгрии, Хрущев заявил:

“…войска не выводить из Венгрии и Будапешта и проявить инициативу в наведении порядка в Венгрии. Если мы уйдем из Венгрии, это подбодрит американцев, англичан и французов - всех империалистов. Они поймут (это) как нашу слабость и будут наступать. Нас не поймет наша партия”.

Это решение негативно повлияло на романтический образ СССР, который сформировался на Западе после Второй мировой войны.

Расстрел в Новочеркасске, 1962 год

Весной 1957 года Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев фактически объявил внутренний дефолт в стране, приняв решение о прекращении выплат по всем выпускам «сталинских» облигаций, которые были в свое время «обязательными» и на подписки на них ежегодно у советского гражданина уходило порой до трех месячных окладов.

Ну, а вскоре, «по просьбе трудящихся», было решено повысить розничные цены на мясо и мясные продукты на 30 %. Это привело к массовым волнениям во многих городах.

Но самая страшная трагедия произошла весной 1962 года в Новочеркасске, когда демонстрация рабочих была подавлена с помощью пулеметных очередей. С этого момента у большой части советских граждан навсегда пропало доверие к власти. Это чувство наследовали и граждане современной России.

Подавление «Пражской весны», 1968 год

В конце 60-х «мировая система социализма» испытывала себя на прочность. Отношения с братскими народами были непростыми, зато в отношениях с Западом наблюдалась патовая «разрядка». Можно было вздохнуть легко и обратить внимание на Восточную Европу.

Битва за «правильное» понимание Союза союзных стран в кулуарах НАТО звалось «доктриной Брежнева». Доктрина и стала правом на вторжение в провинившуюся Чехословакию. 20 августа 1968 года началась военная операция «Дунай».

Интернациональные (в основном, советские) войска в рекордно-короткие сроки «взяли» Прагу, захватив все стратегически-важные объекты. Так закончилась Пражская весна. Среди граждан восточноевропейских стран закончилась и репутация СССР, как оплота социальной справедливости.

Ввод войск в Афганистан

В 1979 году руководство СССР, дабы пресечь развитие гражданской войны в соседнем Афганистане, ввела туда ограниченный контингент войск. Это вызвало бурную реакцию на Западе: в частности, в знак протеста США и некоторые другие страны объявили бойкот московской Олимпиаде, которая прошла в 1980 году.

Ввод советских войск в Афганистан

Спустя два десятилетия, когда Советского Союза уже не было на карте мира, американские спецслужбы признали, что сыграли не самую последнюю роль в вовлечении СССР в военный конфликт. Так, бывший директор ЦРУ в своих мемуарах признал, что американцы стали оказывать военную помощь афганским моджахедам еще до ввода советский войск, провоцируя решение советского руководства.

Вывод советских войск из Афганистана

Ежегодно на афганский конфликт СССР тратил порядка 2-3 млрд американских долларов. Советский Союз мог себе это позволить при пике цен на нефть, который наблюдался в 1979-1980 годах. Однако в период с ноября 1980 год по июнь 1986 год цены на нефть упали почти в 6 раз! Участие в афганском конфликте стало непомерно дорогим удовольствием в фактически обескровленной экономике.

Антиалкогольная кампания

К 1984 году уровень потребления алкоголя в СССР превышал 14 литров чистого спирта на душу населения. Это заставило советское руководство принимать серьезные меры по предотвращению спаивания страны.

В мае 1985 года стартовала беспрецедентная по размаху антиалкогольная кампания: водка подорожала почти в два раза, вырубались уникальные виноградники, искусственно сокращалось производство винно-водочной продукции.

Государство добровольно лишало себя важной статьи доходов, которой продажа алкоголя являлась со сталинских времен. Но вскоре цены на нефть и газ, составлявшие почти 60% всех доходов в советском бюджете, рухнули, а «финансовой подушки» в виде доходов от продажи водки на внутреннем рынке уже не было. СССР оказался в экономическом коллапсе.

Создание ГКЧП, август 1991 года

Неизвестно, сколько бы просуществовала страна с названием «СССР», если бы 19 августа на улицах Москвы не появились танки. «Телевизор», сообщив о болезни Президента СССР, «ушел» на балет, а всю ответственность за происходящее в стране взял на себя Государственный комитет по чрезвычайному положению. Правда, ненадолго.

Алексей Плешанов

ИСТОЧНИК 

 Понравилась статья? Поделись с друзьями!

Об СССР без ностальгии: советская барщина...

 

СОВЕТСКАЯ БАРЩИНА

Что скажете, какая барщина в самом передовом социальном строе? Ан нет, была таковая… Вот например образчик не совсем понятного нынешнему поколению юмора 70-х: "Пятнадцать лет работают ученые из НИИ "Галактика" в подшефном совхозе.

Высвобожденные работники совхоза за это время успешно защитили диссертации и,

вероятно, скоро смогут работать на полях самостоятельно"…

В Советском Союзе, в условиях всеобщей занятости и уравниловки, когда все профессии оплачивались примерно одинаково, даже самые жалкие, ни к чему не способные людишки брезговали пачкать руки и не без успеха искали более теплых местечек.

Началось катастрофическое размывание нижнего слоя общественной пирамиды, состоявшего из людей грубого физического труда. Все хотели быть начальниками, клерками, сидеть в теплых конторах и — вне зависимости от своих реальных способностей — с важным видом перебирать бумажки, а между тем во дворах громоздились горы неубранного мусора, краны текли, и некому было обмывать лежачих больных.

Отсюда последовали дикие и губительные для общества вещи. 

Во-первых, черная работа, от которой все дружно бегали, никуда от этого не исчезла, а просто переместилась на более высокие этажи общества, как бы преследуя своих беглецов. Но при этом она обременила и множество действительно ценных специалистов, попусту растрачивая их время и отваживая от собственной профессии. Теперь, в отсутствии медсестер, врач сам должен был возиться с каждой мелкой болячкой, ставить клизмы и т.п.

Это же самое замечаем в проектных организациях, где должности чертежников годами оставались вакантными, а инженеры, призванные заниматься расчетами, вместо того рисовали штампы и рамочки, утрачивая остатки институтских знаний. И поскольку их работа все больше сводилась к такому беспросветному, безмозглому черчению, множество талантливых молодых людей, способных принести обществу неоценимую пользу, с болью в сердце отворачивалось от своей дискредитированной профессии и уходило шабашить куда-нибудь еще.

Во-вторых, люмпены, все-таки оставшиеся на своих местах, почувствовали себя незаменимыми, обнаглели и стали творить что им вздумается. Чернорабочий пьянствовал целыми неделями, не боясь увольнения, потому что нигде не находилось желающих занять его место.

Продавщицы хамили покупателям, у кабинетов безграмотных районных врачей выстраивались гигантские очереди, пока те услаждали себя чаем, уборщицы в часы пик запирали на станциях метро половину входных дверей, чтобы потом меньше было уборки. Диктат хама становился невыносимым до такой степени, что многие из-за одного этого ненавидели советскую власть, хотя нередко и сами принадлежали к тому же отродью.

В-третьих, люмпены оставались главным образом на тех непрестижных местах, где существовала возможность прямых злоупотреблений. В домоуправлениях обыкновенно хватало слесарей, потому что они взимали с каждого жильца по трешке и даже червонцу за ремонт крана.

Уцелевшие при больницах нянечки обслуживали только тех пациентов, за которых платили родственники, и игнорировали прочих, хотя бы те были при смерти. Могильщики на кладбищах отказывались хоронить без огромной мзды. Водители автобаз совершали левые рейсы, таксисты требовали чаевых.

В результате государству то и дело приходилось напрямую отрывать квалифицированных работников от своих занятий, чтобы выполнить те или иные черные работы, на которые не имелось достаточного количества штатных исполнителей. Основных направлений такого рода было три — добровольная народная дружина, овощебаза и колхоз...Но это не всё...

Когда по соседству завершалось строительство или капитальный ремонт какого-нибудь дома, инженеров-строителей направляли туда в качестве чернорабочих. Прораб объяснял, что следует сделать, и пропадал до вечера. Большей частью приходилось освобождать здание от гигантских объемов строительного мусора, который рабочие бросали себе под ноги и считали ниже своего достоинства убирать.

Иные помещения были завалены грязью до половины. Здесь вперемешку валялись обляпанные цементом доски с торчащими кривыми гвоздями, битый кирпич, комья ссохшегося бетона, ржавая перекрученная арматура, бутылки, рваное тряпье и просто песок. По темным, неряшливым, остро пахнущим сырой штукатуркой помещениям, где в углах чернели кучи дерьма, бродили проектировщики с совковыми лопатами, сгребая все это и выбрасывая в окна.

Иногда министерство, к которому принадлежал институт, затевало собственное строительство; в этом случае походы на стройку достигали масштабов эпидемии и, в сочетании с прочими повинностями, от которых никто не освобождал, окончательно дезорганизовывали проектную жизнь.

Подшефный колхоз также нередко затевал строительство очередного коровника, куда направлялись дополнительные бригады мужчин. Некоторые работали на колхозной лесопилке, подкатывая бревна и оттаскивая готовые доски. Самые предприимчивые налаживали отношения с председателем, выполняли срочные работы и получали за них неучтенные деньги. Многие даже возвращались сюда шабашить на целый отпуск и не оставались внакладе.

Для автолюбителей существовал оригинальный вариант ДНД: нацепив красные повязки и вооружась полосатой палкой, они помогали постовым регулировать движение на перекрестках. Им выдавали удостоверение автоинспектора и броскую табличку с этой же надписью, которую они прикрепляли к заднему стеклу своей машины. Милиция считала их союзниками и штрафовала редко.

В летние месяцы, согласно райкомовской разнарядке, по одному-два комсомольца из каждого отдела направлялись вожатыми в пионерские лагеря. На этот случай в каждом институте имелась целая обойма завсегдатаев, рассматривавших привольную лагерную жизнь как дополнительный отпуск.

Главным их интересом были взаимные амуры, которые, если судить по неосторожным репликам, иногда затрагивали и наиболее раскованных подопечных. Некоторые, вернувшись, все никак не могли успокоиться, тяжело вздыхали и облизывались.

Наиболее сварливых сотрудниц регулярно направляли в суды в качестве народных заседателей, официально представлявших там интересы общественности. Заседания вел судья, а решения принимались совместно этой тройкой. Но поскольку заседатели не имели никакого юридического образования и опыта, то в большинстве случаев тупо поддакивали судье, который, таким образом, оказывался полностью бесконтролен.

В самом институте всегда не хватало уборщиц, и некоторые женщины-инженеры в целях приработка соглашались по совместительству убирать помещения своих отделов. Дождавшись окончания рабочего дня, они прятали калькулятор и брались за тряпку, но поскольку при этом чувствовали себя глубоко оскорбленными, особой чистоты от них ожидать не приходилось.

По мере того, как магазины пустели и все больше продуктов приходилось добывать с черного хода, тамошнее начальство отказывалось отоваривать институт, если взамен им не предоставляли сотрудников для погрузки и прочих тяжелых работ. Аналогичным образом действовала институтская столовая, где инженеры, чередуясь, мыли посуду, таскали котлы, выносили мусор и т.п.

В 1970 году, когда государство с помпой отмечало столетие со дня рождения Ленина, а дела между тем шли все хуже, у кого-то возникла мысль возродить субботники революционных лет под тем предлогом, что Ленин однажды назвал их школой коммунизма.

Это были бесплатные выходы на внеурочную работу по идейным соображениям: история утверждает, что служащие Каланчевского железнодорожного депо, осознав опасность разрухи на транспорте, по собственной инициативе отремонтировали несколько паровозов.

Их трудовой почин подхватили в разных местах, и даже сам Ленин тащил на уборке Кремля вошедшее в анекдоты бревно. На самом деле субботники являлись весьма неэффективнойформой рабского принуждения к труду; они приносили мало пользы и вызывали такое раздражение, что от них вскорости пришлось отказаться.

Теперь этот исторический казус был реанимирован: отныне дни рождения вождя мирового пролетариата (22 апреля) следовало отмечать коммунистическим трудом, т.е. субботником, который организовывался в ближайшую к годовщине субботу.  Весной сотрудники большей частью выходили на уборку заваленных мусором и прошлогодней листвой газонов, сгребали все это кучами и грузили в самосвалы.

Другой вариант касался той же стройки. Но чаще всего субботник оборачивался обыкновенным рабочим днем, только бесплатным. Ответственно относившиеся к своему делу проектировщики нередко даже радовались возможности немного продвинуть горящую работу, от которой их постоянно отрывали; однако большинство дрожало от злости и считало своим долгом вовсе не прикасаться к чертежам.

Вообще субботники, составляя ничтожный процент досаждавших инженерам повинностей, почему-то вызывали у них непропорционально сильные эмоции и приносили стране гораздо больше идеологического ущерба, чем материальной выгоды.

Иногда делались попытки загрузить проектировщиков чем-либо уж вовсе неподходящим. К примеру, однажды мужчин хотели принудить кататься в автобусах контролерами и проверять билеты.

Когда подобная дикая разнарядка спускалась в отдел, там глухо гудели и наконец разражалась буря. Кто-нибудь самый смелый решительно заявлял, что скорее готов уволиться, а этого делать не станет; другие шумно поддерживали его и даже отправляли депутацию к директору. Тот, кряхтя, ехал в райком объясняться. Когда отказы начинали сыпаться со всех сторон, там наконец приходили к выводу, что перегнули палку, и неудачная инициатива предавалась забвению.

В результате исполнения всех этих повинностей проектный институт терял около половины своего рабочего времени, и потому вынужден был содержать и оплачивать вдвое больше сотрудников, чем действительно требовалось для дела. Получалось, что государство давало множеству своих граждан бесплатное высшее образование лишь затем, чтоб они грузили в колхозах картошку, дежурили вечерами на улицах и подметали газоны. И чем дальше катилось время, тем все гуще сыпались разнарядки и разнообразнее становились повинности.

NB. В середине дня мимо картофельного поля медленно проезжал на белой "Ниве" председатель колхоза. Завидев его, сборщики картофеля поворачивались лицом к нему и дружно кланялись в пояс, снимая шапки. Председатель жаловался в партком.

Чтобы не путать одежду восемь человек нашили на телогрейки, справа на грудь, белые ленточки с шестизначными номерами — своими почтовыми индексами. Завидев на улице эту компанию, особенно вечером, местные жители прекращали на какое то время петь и смеяться. Комсомольский секретарь был сильно недоволен.

Некоторые из них, вроде уборки урожая, еще можно было оправдать крайней необходимостью, авралом, подобно тому как всем миром тушат пожар или отбивают врага. Но люди видели, что на них под благовидными предлогами просто переваливают чужую грязную работу, которую там никто не хочет делать, или за которую государство не желает соответствующим образом платить.

Более того, на каждом шагу оказывалось, что работники подшефных организаций, которым они приезжали помогать, сами никогда не работали, а только указывали и проверяли, считая себя местной аристократией, а присланных инженеров — жалкими и бесправными поденщиками.

Проектные коллективы превратились в бригады разнорабочих, коротавшие время за чертежами в ожидании своего настоящего дела. Еще удивительнее, что подобная же участь постигла квалифицированных заводских рабочих, непрестанно отрываемых от станков, и вообще всех, кто занимался в нашем отечестве чем-либо путным.

Нетрудно представить, до какой степени подобная практика расхолаживала людей и вселяла презрение к их основной профессии. Больше других страдала молодежь: поскольку новички мало что умели полезного, начальство без конца гоняло их по колхозам и базам, где они не только не могли усовершенствовать свое мастерство, но даже теряли прежние институтские знания.

Некоторые справедливо решали, что если инженерная должность на практике заключается в одних овощных базах, гораздо выгоднее прямо устроиться на эту базу, наживать состояние воровством и свысока распоряжаться своими бывшими коллегами.

Создав уравниловку, советское государство обескровило нижние ярусы общественной пирамиды, занимавшиеся грязными, неблагодарными, но необходимыми обществу делами. И когда там не осталось исполнителей, грязная работа вышла из своих естественных берегов и потекла вверх, размывая и пачкая все следующие яруса, кроме самой макушки.

И все, что в этих ярусах еще сохранялось здорового, красивого и полезного, под действием агрессивной донной грязи быстро обращалось в ничтожество. Люмпены, поднявшись наверх, остались теми же люмпенами, лишь добавив к прочим своим недостаткам вульгарное самомнение; но образованные люди и квалифицированные работники, против своей воли втянутые в люмпенский обиход, безнадежно растворялись там, словно жемчуг в уксусе, и сами люмпенизировались…

На мотив шлягера "Огромное небо"

Об этом, товарищ, не вспомнить без слез,

Двоих инженеров послали в колхоз.

Их вывезли в поле и дали на них

Огромную грядку (3 раза),

Одну на двоих.

Огромное поле сурепкой цвело,

Горячее солнце им головы жгло,

Им в руки впивался колючий осот,

Но шли инженеры (3 раза)

Вперед и вперед.

Огромная боль разрасталась в спине,

Упасть бы, прижаться к колючей стерне

Но начата грядка и бросить нельзя,

"Дотянем до леса", (3 раза) — Решили друзья.

Два дня их искали, на третий нашли,

Два парня лежали на грядке в пыли...

Не скоро сурепкой поля зарастут

А город все думал (3 раза) — Они отойдут.

Их подвиг вовек не забудет народ

Бесстрашных, ползущих по грядкам вперед.

И молча стоит на могиле у них

Огромная тяпка (3раза),

Одна на двоих

Обычная жизнь конструкторского бюро машиностроительного завода.

Среда — работа на выезде — с весны до осени — пригородный овощной совхоз — от прополки до уборки, зима — консервный завод или овощная база — переборка овощей.

Пятница — уборка отведенной городской территории.

Работа на заводской территории и в заводских цехах — отдельная песня. Обычно в конце месяца ИТР отправлялись на конвейер для выполнения плана.

Один раз в год отправляли на длительные работы, обычно на месяц, из личного опыта

— элеватор, машинист вагонозагрузчика (заработал 140 рублей за месяц + зарплата в КБ);

— консервный завод, слесарь второго разряда (70 рублей за месяц);

— когда на заводе открыли подсобное хозяйство — монтировали оборудование — от кормораздатчиков до транспортеров (бесплатно);

— подшефный колхоз:

Посевная (кормили настолько хреново, что народ с транспортом ездил домой за едой, заработал 9 (девять!) рублей за четырнадцать рабочих дней),

уборочная там же — зимой перед этим два месяца ходил на курсы комбайнеров (естественно с отрывом от производства),

Михаил Глебов

ИСТОЧНИК...